Владелец кинотеатра
Шрифт:
— Прошу вас, — с вежливой иронией произнес офицер.
Участок произвел на британского джентльмена гнетущее впечатление. Спертый, прокуренный воздух, грязные полы, обшарпанная мебель… Из-за дверей камер доносились крики, ругательства, женский плач. По коридору расхаживали городовые, перебрасываясь порой отрывочными фразами: «Ну что, на Ивана будем составлять? Он в пивной изрядно буянил»… «Да ну его, пусть проспится, да и выгоним…»
— Excuse me, officer, — взволновался лорд Фитцрой, — не оставите же вы
— Разберемся, — оборвал его офицер. — Если вы ни в чем не виноваты, вас выпустят… Давыдов! Этого господина — в отдельную…
Англичанина заперли в относительно опрятной камере, где имелось даже чистое постельное белье. Здесь ему предстояло провести две ночи, до понедельника.
Этого дня с нетерпением ждали и ювелиры. В понедельник утром чек лорда Джона Фитцроя был предъявлен к оплате в Русском Коммерческом банке. Он оказался самым настоящим, и деньги по нему были выплачены незамедлительно.
Лорда Фитцроя немедленно освободили. Полиция принесла извинения, но этого англичанину оказалось мало. Появившись у Зака, он настоял, чтобы при разговоре присутствовал и Цандер.
— Джентльмены, — сказал он, — дело обстоит самым серьезным образом. Мне нанесено оскорбление подозрением в мошенничестве. Две ночи меня продержали в полицейском участке. Мало того, по вашей вине я не вернулся вовремя в Лондон, из-за чего сорвана важная финансовая операция. Общую сумму причиненного мне вами ущерба я оцениваю в полмиллиона рублей. Именно эта сумма будет фигурировать на судебном процессе против вас, который я, без сомнения, выиграю. Но ваши потери этим не ограничатся. Репутация ваших предприятий будет подорвана настолько, что я очень удивлюсь, если вы сумеете избежать разорения.
— Уважаемый сэр, — проговорил Зак, бледный как полотно. — Помимо наших извинений, которые мы нижайше просим принять… Из того, что вы сразу не обратились в суд, а пришли к нам, можем ли мы заключить, что есть надежда уладить проблему по-другому?
— Мне претит мысль о любых сделках с вами, — ответил лорд Фитцрой, — но вам повезло, я тороплюсь вернуться в Англию, а судебный процесс — дело долгое… Но если мы не договоримся, разумеется, я останусь.
— Мы готовы выслушать ваши условия, — сказал Цандер.
— Они просты. Кроме ста тридцати тысяч, которые господин Зак должен мне за возвращенное ему колье, вы оба заплатите еще сто семьдесят тысяч, сейчас, наличными. Как вы их между собой поделите, меня не касается… Дополнительно господин Зак выплачивает мне пятнадцать тысяч рублей в качестве компенсации за те два дня, в течение которых он незаконно владел купленным мной колье. Таковы мои условия, и если вы, джентльмены, считаете их несправедливыми, позвольте откланяться — и встретимся в суде…
— Мы просим дать нам время для совещания, — сказал Зак.
— Не
Ювелиры вышли из кабинета, оставив лорда Фитцроя одного. Он закурил толстую сигару, раскрыл лежавший на подоконнике журнал и начал его перелистывать.
Совещание не затянулось. Когда Владимир Андреевич Кордин покинул ювелирный магазин Зака, в его саквояже лежали триста пятнадцать тысяч рублей.
8.
— И месяца не прошло, Лена — произнес Кордин, расстегивая саквояж.
Он принялся выкладывать на стол пачки денег в банковских бандеролях.
— Сто шестьдесят пять тысяч, как и обещано, — в его голосе проскальзывали интонации фокусника, только что извлекшего кролика из пустого цилиндра на глазах почтенной публики.
Елена смотрела на деньги нерадостно, скорее с испугом.
— Значит, у тебя все получилось…
— Конечно, получилось.
— Но ты… В безопасности? Тебя не ищут?
— Нет, — засмеялся Кордин. — Те, кто любезно вручил мне деньги, не только меня не ищут, но будут рады никогда в жизни больше меня не видеть.
— И сколько же ты… Заработал? Для себя?
— Сто пятьдесят. Пустяк по сравнению с твоими капиталами. Одна твоя коллекция картин… Кстати, я не увидел сегодня в галерее той картины, ван Удена. И Шарпантье тоже нет.
— Ах, это… Долоцкий предложил хорошую цену…
Бутылка, из которой Кордин наливал вино, вдруг замерла в его руке.
— Лена… Если я правильно помню, раньше ты собирала картины, а не делала на них коммерцию. Что происходит? И те твои слова… О том, что тебе могут понадобиться деньги… У тебя неприятности?
— Да нет, какие же неприятности, Владимир… Просто… Поговорим лучше о тебе. Что ты собираешься теперь делать?
Кордин повалился на кожаный диван, закинул руки за голову.
— Отдыхать, наслаждаться жизнью…
— Здесь, в городе?
— Может быть. Почему ты спросила?
— Я хотела бы поехать в Нимандштайн.
— Ну и поезжай. Кто помешает тебе поехать тебе в наш замок?
— В твой замок, Владимир.
— Оставь это, Лена, — Кордин поморщился. — Если я формально считаюсь владельцем Нимандштайна…
— Ты и есть владелец Нимандштайна.
— Да… Тебе не хуже моего известно, что значит это так называемое владение.
— Я только хотела спросить, не поедешь ли ты.
— Скучать там в глуши? Я ведь не поэт, чтобы сочинять вдохновенные вирши долгими вечерами и тем быть счастливым.
— Почему же скучать? Я недавно узнала, что наш сосед и твой друг, граф Ланге, вернулся в свое имение.
— Александр вернулся! — обрадовано воскликнул Кордин и тут же помрачнел. — Но я так давно его не видел… Будет ли он рад встрече со мной? И вообще…