Владелец кинотеатра
Шрифт:
Озираясь, он прокрался в потемках обратно к своему экипажу, сунул книгу под сиденье и облегченно вздохнул.
Елена еще не очнулась; Кордин услышал шаги. К экипажу приближались Ланге и Горский.
— Как Елена Андреевна? — спросил писатель.
— Думаю, с ней все будет в порядке, — ответил Кордин машинально. — А что…
— Ничего не ясно, — отрывисто бросил Горский. — Сейчас мы намерены осмотреть его комнату. Если это самоубийство, он мог оставить записку.
«Он мог оставить записку, — пронеслось в мыслях Кордина, — черт возьми,
— Я включу свет, — сказал Ланге. — Мальчишка присматривает там в сарае, чтобы никто ничего ни трогал, если кто-нибудь зайдет сюда. Смотри и ты.
— Хорошо, — кивнул Кордин.
— Лучше никого не подпускай к сараю. Тут такое начнется…
— Да, да…
Ланге и Горский направились к дому. Через минуту двор был залит ярким электрическим светом четырех фонарей на столбах. Елена тихонько застонала. Кордин влил немного коньяка в полуоткрытые губы сестры. Она постепенно приходила в себя. Открыв глаза, она посмотрела на брата.
— Что… Там? Как это произошло?..
— Пока мы не знаем, — коротко ответил он.
Вернулись Ланге и Горский.
— Это самоубийство, — сказал писатель.
— Самоубийство, — потрясенно прошептала Елена.
— Он действительно оставил записку. Мы нашли ее на столе среди его бумаг. Александр уверен, что это его почерк.
Кордин похолодел.
— Какая записка?
— Текст, боюсь, не слишком понятен. Вот она, — Горский прочел вслух. — «Свет истины в зеркале. Меня убила не книга, меня испепелил беспощадный свет истины. Вот книга; уходя, я мог бы бросить ее в огонь, но я не сделал этого. Мир принадлежит тем, у кого хватит мужества смотреть в ужасное зеркало магистериума. Мои глаза сожжены».
У Кордина отлегло от сердца. Какая удача, что он успел забрать книгу! Эта записка и книга, вместе они могли бы составить для Ланге сокрушительную улику против него. Но книги у них нет, а без нее записка — просто бессмыслица.
— О какой книге идет речь? — спросил он почти небрежно.
— Неизвестно, — сказал Ланге. — Поблизости там не было никакой книги. Но он привез с собой много книг. Я успел с ними только бегло ознакомиться раньше, нужно будет потом внимательно просмотреть их все…
— Поверить невозможно, — проговорил Горский, — что из-за какой бы там ни было книги… Самоубийство священника — вообще вещь немыслимая, а уж такое самоубийство… Прости, Александр, но мне тут видится некий вызов силам небесным, оскорбление даже… Владимир, вы помните тот нож, на полу в сарае? Он вскрыл себе вены этим ножом, прежде чем броситься на крест, на острия гвоздей. Вы можете себе это представить? Священник вскрывает вены ножом, пишет кровью на стекле вот такое — «Бог есть ложь» — и распинает себя лицом вниз, как анти-Христос…
— Аркадий, — предупреждающе произнес Ланге, — стоит ли говорить такие вещи в присутствии Елены Андреевны…
— Бог есть ложь, — вдруг громко сказала Елена, будто отливая эти
Оттолкнув Кордина, она выбралась из экипажа и шагнула к воротам каретного сарая.
— Нет! — крикнул он, устремляясь за ней. — Не входи туда!
Но она уже стояла внутри, совсем близко от распятого.
— Это и есть твоя вера, святой отец? Вот куда ты меня звал? — она пронзительно, звонко расхохоталась. — Что же ты не отвечаешь, учитель? Ты обманул меня! И будь ты проклят вместе со своим фальшивым богом!
Она резко повернулась, прошла мимо ошеломленных Ланге и Горского и села в экипаж.
— Мы уезжаем отсюда, Владимир, — эта ее фраза прозвучала, как приказ.
Вот и решение, подумал Кордин. Ночная гостья выполнила свое обещание.
20.
Елена пила в своей спальне коньяк, приводя себя в состояние полной невменяемости, а Кордин сидел за столом в кабинете. Перед ним лежала книга, замки переплета были застегнуты. Он курил уже не первую сигару, смотрел на книгу и размышлял.
Итак, данное ему обещание исполнено. Но каким страшным образом!.. А ночная гостья? Знала ли она, что все обернется именно так? И что за сила заключена в этой книге? Неужели книга убивает каждого, кто прочтет ее? Но ведь незнакомка обещала Кордину не смерть отца Павла, а лишь перемену намерений сестры! И если она знала, что отец Павел умрет, могла ли она знать, как он умрет? К тому же она сказала, что Кордину вовсе не возбраняется прочесть книгу, и что делать этого не следует только из-за того, что нужно торопиться… Из-за того ли?
Кто же эта женщина — тайный друг или тайный враг? И в том и в другом случае — каков ее дальний умысел?
На эти вопросы у него не было ответа.
Вернется ли она за книгой?
Снова ответа нет.
Как поступить с книгой сейчас?
А вот на это он отвечал. Книгу необходимо надежно спрятать до того времени, когда развитие событий само укажет ему путь. Ибо в том, что события на этом не заканчиваются, а только начинаются, он нимало не сомневался… Хотела того незнакомка или нет, но эта книга убила человека. Можно ли овладеть силой книги, обратить ее к своей пользе?
Кордин надеялся, что ему удастся выяснить это — а пока книга должна быть спрятана.
21.
Полицейское дознание длилось недолго. Было констатировано очевидное самоубийство в состоянии внезапного обострения постепенно развивавшейся душевной болезни. Это подтверждалось обстоятельствами трагедии, странной запиской, а также показаниями свидетелей о поведении отца Павла в последние дни. Смысл записки так и остался непроясненным — она не могла иметь отношения ни к одной из книг, находившихся в комнате священника. Записка стала лишь дополнительным свидетельством помрачения рассудка, приведшего к трагическому исходу.