Владелец

Гусейнова Ольга Вадимовна

Прячась в той нише, Шанель сама тогда ощущала удушье, жизнь по капле утекала из ее тела, а внутри все вымораживало. В тот момент она невероятно остро хотела жить, но, глядя в мутнеющие закрывающиеся глаза хозяина, уже знала: смерть пришла и за ней. Руки сами потянулись к рюкзаку Кайсара, достали его кинжал. Пальцы проворно развернули рукоять, направляя клинок в живот. Странно, но в тот момент, почувствовав прохладу металла в ладони, Шанель ощутила облегчение, потому что не будет больше мучиться и страдать, умерев вместе с хозяином.

Тогда Шанель

ждала лишь его последнего вздоха, чтобы уйти вслед за ним, но Кайсар победил. Боги снова подарили им жизнь, да только шейта уже с ней попрощалась, смирилась. И сейчас в груди образовалась пустота, а непонимание и апатия накрыли с головой. Словно она все никак не могла опомниться, вырваться из кошмара.

— Шани, девочка, ты замерзла? — тихо спросил Кай, с видимым трудом приподняв руку и обнимая ее.

И она уже, кажется, привычно прильнула к хозяину в поисках тепла и покоя, подсознательно сделав это очень осторожно, помня о его травмах. Аккуратно уткнулась ему в подмышку, вдыхая успокаивающий терпкий запах его пота. И буркнула уже оттуда, стуча зубами:

— Шани меня только мама зовет с рождения. Но мне не нравится, когда мое имя сокращают. Словно зверушку ручную зовут… Так слащаво, снисходительно…

Кайсар хохотнул, но тут же, застонав, прекратил смеяться. Погладил дрожащую Шанель и пояснил:

— На Эльзане сокращенным именем тебя может назвать только самый близкий… или родственники. Я назвал, потому что ты для меня ближний круг… самая близкая из не родных по крови. Это выделит тебя среди остальных, и… ведь я тоже разрешил тебе обращаться ко мне — Кай. Поверь, тех, кто имеет право назвать меня Каем, не более десяти: мама, папа, их родители, брат, пара друзей и мой наставник. Так что Шани тебя называть буду только я, пока сама другим не позволишь…

Шанель приподняла лицо и, взглянув в серые, заплывшие от кровоподтеков глаза, осторожно погладила его пальцами по щеке, прошептав:

— Правда? Значит, Кай — только для меня… из женщин… и… кроме мамы?

Кайсар попытался улыбнуться, но его лицо перекосилось еще больше:

— Ты, оказывается, большая собственница, похлеще меня.

Шанель пожала плечами и тоже попыталась улыбнуться, ответив в унисон своему собственнику:

— А у меня, кроме тебя, больше ничего и нет. Так что, берегу то единственное, что имею.

Кайсар поднял другую руку и хотел погладить ее по щеке, но, заметив чужую кровь на сбитых костяшках пальцев, передумал. Просто пообещал:

— Давай до дома доберемся, и у тебя будет все… почти все… что нужно…

Пустота внутри Шанель неожиданно треснула, и внутрь хлынули эмоции, ехидство — первым. Ее хозяин — жадина еще тот, хоть медленно и верно исправляется, но по многолетней привычке пока сопротивляется.

Свет мигнул, затем они ощутили вибрацию: корабль наконец-то покидал негостеприимную опасную станцию.

— Тебе надо в мед отсек. Не знаешь, тут есть регенератор? — заволновалась Шанель.

— Есть старенький медотсек, но, чтобы восстановиться, понадобится несколько часов.

Шейта

задрожала еще сильнее, понимая, что сейчас она вновь лишится его тепла.

— Ты замерзла?

На вопрос Кая она пожала плечами:

— Не знаю почему, но словно кусок льда проглотила…

— Это последствия эмоционального шока, который ты пережила на боях. Я думаю… — Кайсар прижал девушку чуть теснее к себе и коснулся разбитыми губами виска. — Мне надо подлечиться, а ты отдохни здесь.

Шанель замотала головой и испуганно выдохнула:

— Я с тобой! Посижу рядом.

Кайсар согласно кивнул и тяжело встал, хватаясь за ноющие ребра.

По пути в медотсек они встретили чемера, который, коротко поинтересовавшись, куда идут пассажиры, и узнав координаты места прибытия, ушел в рубку.

В результате сканирования выяснилось, что у Кайсара сломаны два ребра, имеются не слишком опасные внутренние повреждения и еще много чего «по мелочам». На полное восстановление уйдет несколько часов. Задав необходимую программу лечения, пострадавший улегся в капсулу. Шанель, проследив, как закрылась прозрачная крышка, уселась рядом в кресло, подняла ноги и уперлась в колени подбородком.

Вскоре хозяин уснул, а она в тишине медотсека слушала мерные звуковые сигналы да посматривала на монитор, отражавший прохождение этапов лечебной программы. Иногда тишину нарушали посторонние шорохи и скрипы, пугая Шанель. Оглядевшись, она увидела возле одного из приборов металлическую палку. Вооружившись ею и заняв прежнее место, караульная почувствовала себя спокойнее.

Пару раз заходил чемер, бросал на нее изучающие внимательные взгляды, тем самым прогоняя сон и желание растянуться прямо рядом с капсулой на полу, а не бдительно нести вахту.

Положив руки на прозрачную крышку, замерев, Шанель с нежностью наблюдала за погруженным в исцеляющий сон Кайсаром. Лицо ему, конечно, жутко подпортили, но, дай Великий Шейтин, все заживет. Красота для мужчины вовсе не обязательна!

Бабушка Шанель недавно — на одном из семейных праздников — пожелала, чтобы мужи в их роду всегда славились не столько размерами и цветами сафинов Великого дома, сколько непосредственным олицетворением своей мужественности. Ведь в древности сафины отливали с натуры, так сказать, это сейчас старые традиции канули в Лету. Конечно, под этим емким словом подразумевалось много чего.

А у Кайсара с мужественностью все в порядке, и Шанель есть чем гордиться перед родственниками. И вообще, рядом с таким мужчиной она смело может высоко задрать нос и перед всем Шейтом!

Холод внутри нее постепенно таял, сменялся умиротворением. Долго на эмоциях никто не в силах держаться, ко всему приспосабливаются. И шейта тоже это ощутила.

Налюбовавшись на хозяина, Шанель занялась разминкой, а то тело затекло от неподвижного сидения. А затем ей захотелось в туалет. Выглянув в полутемный коридор, она постояла, прислушиваясь к окружающим звукам, и решилась отлучиться. Буквально на секундочку!