Владимир Маяковский
Шрифт:
Слесарь
Никуда не уйду. Ты думаешь, мне эта рвань и вонь нравится? Нет. Нас, видите ли, много. На всех на нас нэповских дочек не наготовишься. Настроим домов и двинем сразу… Сразу все. Но мы из этой окопной дыры с белыми флагами не вылезем.
Босой
Зарядил — окопы. Теперь не девятнадцатый год. Людям для себя жить хочется.
Слесарь
А что — не окопы?
Босой
Врешь!
Слесарь
Вшей
Босой
Врешь!
Слесарь
А стреляют бесшумным порохом.
Босой
Врешь!
Слесарь
Вот уже Присыпкина из глазной двухстволки подстрелили.
Баян
Вы, товарищ Скрипкин, внимания на эти грубые танцы не обращайте, оне вам нарождающийся тонкий вкус испортят.
Слесарь
Брось кланяться! Набалдашник расколотишь.
Баян
Я понимаю вас, товарищ Скрипкин: трудно, невозможно, при вашей нежной душе, в ихнем грубом обществе. Еще один урок, оставьте ваше терпение не лопнутым. Ответственнейший шаг в жизни — первый фокстрот после бракосочетания. На всю жизнь должен впечатление оставить. Ну-с, пройдитесь с воображаемой дамой. Чего вы стучите, как на первомайском параде?
Присыпкин
Товарищ Баян, башмаки сниму: во-первых, жмут, во-вторых, стаптываются.
Баян
Вот, вот! Так, так, тихим шагом, как будто в лунную ночь в мечтах и меланхолии из пивной возвращаетесь. Так, так! Да не шевелите вы нижним бюстом, вы же не вагонетку, а мадмуазель везете. Так, так! Где рука? Низко рука!
Присыпкин
(скользит на воображаемом плече)
Не держится она у меня на воздухе.
Баян
А вы, товарищ Присыпкин, легкой разведкой лифчик обнаружьте и. как будто для отдохновения, большим пальчиком упритесь, и даме сочувствие приятно, и вам облегчение — о другой руке подумать можете. Чего плечьми затрясли? Это уже не фокстрот, это вы уже шиммское «па» продемонстрировать изволили.
Присыпкин
Нет. Это я так… на ходу почесался.
Баян
Да разве ж так можно, товарищ Присыпкин! Если с вами в вашем танцевальном вдохновении такой казус случится, вы закатите глаза, как будто даму ревнуете, отступите по-испански к стене, быстро потритесь о какую-нибудь скульптуру (в фешенебельном обществе, где вы будете вращаться, так этих скульптур и ваз разных всегда до черта наворочено).
Присыпкин
Вот так?
Баян
Браво! Хорошо! Талант у вас, товарищ Присыпкин! Вам в условиях буржуазного окружения и построения социализма в одной стране — вам развернуться негде. Разве наш Средний Козий переулок для вас достойное поприще? Вам мировая революция нужна, вам выход в Европу требуется, вам только Чемберленов и Пуанкарев сломить, и вы Мулен Ружи и Пантеоны красотой телодвижений восхищать будете. Так и запомните, так и замрите! Превосходно! А я пошел. За этими шаферами нужен глаз да глаз, до свадьбы задатком стакан и ни росинки больше, а работу выполнят, тогда хоть из горлышка. Оревуар. (Уходит, крича из дверей.) Не надевайте двух галстуков одновременно, особенно разноцветных, и зарубите на носу: нельзя навыпуск носить крахмальную рубаху!
Парень
Ванька, брось ты эту бузу, чего это тебя так расчучелило?
Присыпкин
Не ваше собачье дело, уважаемый товарищ! За што я боролся? Я за хорошую жизнь боролся. Вон она у меня под руками: и жена, и дом, и настоящее обхождение. Я свой долг, на случай надобности, всегда исполнить сумею. Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть. Во! Может, я весь свой класс своим благоустройством возвышаю. Во!
Слесарь
Боец! Суворов! Правильно!
Шел я верхом, шел я низом, строил мост в социализм, не достроил и устал и уселся у моста. Травка выросла у моста. По мосту идут овечки. Мы желаем очень просто отдохнуть у этой речки…Так, что ли?
Присыпкин
Да ну тебя! Отстань ты от меня с твоими грубыми агитками… Во! (Садится на кровать, напевает под гитару.)
На Луначарской улице я помню старый дом — с широкой чудной лестницей, с изящнейшим окном.
Парень
(из двери)
Зоя Березкина застрелилась!
Парень
Эх, и покроют ее теперь в ячейке!
Голоса