Владимир Мономах
Шрифт:
– Не следует тратить здоровье и силу свою попусту, сыны. Ни на охоте, ни в игрищах, ни в пустопорожних забавах. Тратить следует в бою, потому что ничего нет выше славной победы.
Князь Киевский излагал истины со строго сведенными бровями. Он в них верил, как в «Отче Наш…», и говорил увесисто.
– Рана от верного друга куда достойнее, чем поцелуй врага.
Дети слушали покорно. Но не всегда.
– Ну как же так получается, батюшка… – Владимир, привыкший уже к материнской логике, не принимал тяжеловесного отцовского разъяснения,
– Это безусловно, сын. Лучше мало, да с правдой, чем много без правды.
– А как же угадать друга?
– Муж обличающий лучше льстящего, сын.
– А как отличить лесть от правды, батюшка?
– Уменье коня познается на войне, а друга – в беде, сын.
– А есть ли у войны законы?
– Первый закон: никогда не воюй со своими, не проливай братской крови. Со своими надо искать мира и согласия.
– Всегда?
– Межусобица ослабляет Русь.
– Понял, батюшка.
– Объединяйся со своими братьями ради общего святого дела – защиты Великого Киевского княжения. Об этом помни всегда.
– Чего бы это ни стоило?
Владимир спросил вполне серьезно, но великий князь уловил в его вопросе легкую иронию. Это ему не понравилось.
– Ничего нет страшнее раздора меж братьями, сын. Ничего, запомни сие.
– Запомнил, батюшка.
– Круши врага братьев твоих и всего Великого Киевского княжения. Все вместе, дружно, щитом друг друга прикрывая.
– И враг этот…
– Половцы. Помните, сыны, самый главный враг Киевской Руси – половцы.
– Всегда буду помнить, батюшка.
– Они прирожденные всадники, и эти всадники дружно атакуют противника. А внезапный удар конницы – страшная сила. Они окружают пехотную рать, засыпают стрелами и разрывают строй.
– И нет никакой возможности выдержать удар половцев?
Великий князь вздохнул:
– Их могло бы сдержать конное войско, но у нас конного войска нет. Есть незначительная конная стража, но стража не может сдержать натиск яростно атакующей конницы. Она обучена только защищать самого князя и его воевод.
Владимир смотрел на отца преданными глазами, но сам взгляд показался великому князю отсутствующим. И это тоже ему не понравилось.
– Ты понял меня, сын?
– Понял, батюшка.
– И научись видеть. Не просто смотреть на мир, но зреть его, оценивать и понимать.
– Да, батюшка.
Сын никогда не спорил с отцом, но всегда дорожил собственным мнением.
– Молодые глаза зорче старых. Зорче и свежее, и потому способны увидеть новое.
– Да, батюшка.
Нет, любимый сын явно не слушал, а потому и не слышал его. Он устремлялся вослед за своими думами или мечтаниями и только старательно поддакивал отцу в паузах. И это великому князю тоже не нравилось.
– Подай-ка мне книгу и ступай.
Свирид опередил Владимира и подал книгу.
– Ваша книга, великий князь.
– Благодарю, –
Мальчики молча вышли.
«Я неправильно начал, – с горечью подумал великий князь. – Надо было бы начать с Божественной Истории. И вообще – с истории. Надо перечитать Геродота…»
– Но сначала – с Божественной, – вслух сказал он самому себе. – С Божественной!.. О святых угодниках Божиих и о славе их в веках!
Великий князь Киевский Всеволод пристрастился к чтению с юности, скупал книги и рукописи, где только мог, и у него была большая по тем временам библиотека. А поскольку на Руси книг было очень мало, то князю привозили книги из стран европейских. Послы и купцы, священники и монахи, добрые знакомые и вовсе незнакомые, но знавшие о странной тяге великого Киевского князя. И ради стремления к чтению начал Киевский князь изучать языки заграничные и вскоре объяснялся на шести языках вполне основательно.
И наставлял первенца:
– Читай, сын. В книгах сосредоточена вся мудрость мира.
– А можно выучить мудрость?
– Сие невозможно, сын. Можно выучить лишь некие общие правила.
– А мудрость?
– Мудрость человек извлекает либо из разговоров с мудрецами, либо из чтения книг.
Владимир быстро выучился читать и легко освоил европейские языки. Он обладал отличной памятью и еще большим желанием учиться. И всю жизнь считал, что он так и не извлек мудрости из книг…
– Трудно сие, – усмехался отец.
Великий князь все видел, все учитывал и продолжал упорно воспитывать наследника. Ежедневные вечерние беседы их затягивались порою до глубокой ночи, потому что сын был весьма любознательным и слушал с жадным нетерпением.
С особым вниманием следил великий князь за чтением своего первенца:
– Читать надобно с полным пониманием. И непременно перечитывать, коли чего не поймешь. В книгах мудрость людская.
– Да, батюшка.
Владимир читал со вниманием, а частенько и перечитывал. Но великого князя интересовал результат, а не процесс:
– Как по-твоему, сын, что есть главное земное благо человека?
– Святая вера в Господа нашего Иисуса Христа, батюшка.
– Это бесспорно, сын. Я говорю не о небесном долге, а о житейском благе.
Владимир основательно подумал, прежде чем ответить отцу.
– Верность, батюшка?
– Не совсем точно. Запомни: ничего нет прочнее слова святого человека.
– Непременно, батюшка… Только как определить, святой он или не святой?
– Вот! – Великий князь очень обрадовался этому вопросу, даже пальцем ткнул в сына и повторил: – Вот!.. Читайте Святое Писание, сыны, а Жития русских святых – в первую голову. Как они постились, замыкая себя в пещерах от ока людского, как бичевали себя плетьми и железами, дабы укротить плоть свою ради защиты Руси Святой от супостатов…