Владимир Ост

Нагаев Сергей

Что она себе думает, черт бы ее побрал? Она думает, что он втюрился, что ли, в нее? Нет, что эта Русанова вообще о себе воображает?

«Так, – подумал он, – Аньчик отпадает».

Единственной женщиной, которая, по прикидке Владимира, тоже была незанята, оказалась привлекательная брюнетка, сидевшая по правую руку от Мухина. Осташов приметил, что она тоже украдкой поглядывает на него. Впрочем, Владимир не поручился бы за безошибочность своего наблюдения.

– А кто это рядом с Мухиным, не знаешь? – спросил он у Хлобыстина.

– Жена

его, Лена. Елена, бля, прекрасная.

– Она, чего, тоже в нашем агентстве?

– Нет, просто пару раз заходила за ним после работы – поэтому я знаю ее.

– Да… Никогда бы не подумал, что такая шикарная черная лисонька – жена нашего Мухина.

– Да куда ты смотришь-то, бубеныть?! Жена – с другой стороны. Поганка бледная. Натуральная мегера! Обрати внимание, как она там втихаря пилит его и дергает. Даже издалека видно, плешь ему грызет. Это – на людях. А прикинь, как она его дома гоняет. Как пацана, небось. А он перед ней – видал? – на задних лапках по стойке смирно. Мудак! Как можно с такой стервозой жить?

Владимиру стало жалко Мухина, за то, что он подкаблучником в семейной жизни оказался.

– Слушай, а вторая рядом с ним – она кто?

– Хэ-зэ.

– Кто?

– Хрен знает. Я первый раз ее вижу. Наверно, новая сотрудница. Ты на нее, что ли, решил взгромоздиться? Ништяк телка. Я бы ей тоже отдался. Ну попробуй. Семь футов тебе под килем. Презерватив только на киль надеть не забудь.

В это время Мухин поднялся и позвал всех играть волейбол.

– Так, где мой помощник? – сказал он.

Рядом с начальником отдела, откуда-то из-под его локтя, появился низкорослый мужчина лет пятидесяти.

– А, вот! Анатолий Кузьмич, сегодня вы из мастера офиса превращаетесь в мастера лесов, полей и рек. Где там у нас мяч?

Анатолий Кузьмич пошел к стоящей недалеко «Волге», взял из багажника волейбольный мяч и бросил в сторону нескольких сотрудников, которые уже встали в круг.

Осташов хотел было воспользоваться всеобщим движением, чтобы естественным образом приблизиться к брюнетке, но увидел, что с ней завел разговор раскрасневшийся Битуев. «Не вовремя ты пригреб своими бровями», – подумал Владимир.

– Что-то ты, Володь, совсем отстаешь, – сказал Хлобыстин. – Давай-ка, я тебе налью.

– Наливай, – сказал Осташов; ему вдруг надоел этот пикник. – Плесни нормально.

Григорий налил три четверти стаканчика.

– И мне, – сказала вернувшаяся из леса Ия.

Владимир изготовился, как спортсмен к ответственному выступлению, и выпил все до капли. На глаза навернулась непрошеная влага. Он зажмурился. А когда открыл глаза, то первое, на что упал его взгляд, был куст, что одиночно топорщился невдалеке. Орешник ли рос, или что другое, Осташов не знал, да это было и не важно. Владимира поразила форма растения: густой куст состоял из длинных прямых ветвей, стрелами торчащих из одной точки земли. Это был зеленый взрыв. И одновременно –

иллюстрация другого взрыва. Который произошел в голове Осташова после ударной дозы водки.

Выставив назад локти, Владимир откинулся на спину, словно в том месте, где рос куст, действительно произошел взрыв, и его откинуло взрывной волной. Осташова словно контузило, звуки доносились, как сквозь вату. Но, что удивило, голова при этом оставалась ясной.

– Вы мужчины всегда так, – донеслись до него обращенные к Хлобыстину слова Ии. – Как до ответственности дело доходит, так вы сразу в кусты.

– Можно и в кусты, – ответил Григорий, – Пойдем, что ли, прогуляемся.

– Ха-ха, а ты приставать не будешь?

– Ха-ха-ха, а ты?

Они встали и пошли в сторону леса.

Владимир тоже встал. Он хотел сойти к речке и немного поплавать, чтобы прийти в себя, но тут увидел, что Битуев оставил брюнетку ради волейбола.

Осташов приблизился к ней. Брюнетка собиралась подняться с травы, и его галантно протянутая рука пришлась кстати.

– Я слышал, вы новенькая сотрудница? – сказал Владимир. Он старался говорить медленно, чтобы сохранять внятность речи. Внятность давалась с трудом.

– Да, можно и так сказать… – ответила она, смутившись. – Я тут с вашим начальником отдела говорила – по его словам, вы делаете большие успехи.

– Да ну, это так… Повезло. Но я бы гораздо больше порадовался, если бы мне повезло сейчас, чтобы я познакомился с такой девушкой, как вы, с девушкой небесной красоты… Я – Володя. А вас как зовут?

– Галина.

– Очень приятно.

– Мне тоже приятно познакомиться, но мне уже пора.

– Да ладно, Галь, оставайся еще.

– Нет. Мне и правда пора.

– Точно?

Галина кивнула.

– Ну, тогда я провожу до станции.

– Нет, меня на этой «Волге» отвезут, я уже договорилась.

– Жаль. Очень, очень, очень жаль. Ладно, тогда завтра встретимся в офисе. Я надеюсь.

– Надеяться всегда можно. Но в офисе я вряд ли буду появляться. Я дома… работаю.

– Это хуже. Тогда хоть телефончик свой дай. Я подскочу, и мы вместе поработаем.

– Ну, не знаю… Это как-то … Я, кстати, замужем.

– Понятно, – Владимир даже с лица спал. – А я думал, ты здесь одна.

– Здесь одна. А дома муж бывает. Вечерами. Или поздними вечерами.

– А днем?

– Днем?

– Да. Почему люди не могут пообщаться днем? – сказал Осташов и сунул руку в карман. – Сейчас я найду, чем записать телефон.

По лицу Галины вовсю гулял румянец. Она быстро огляделась по сторонам и тихо сказала: «Не надо записывать, лучше запомнить», – и назвала номер.

– Ну, я поехала, до свиданья.

– А я пойду окунусь, – сказал он. – Что-то голову напекло.

Владимир распрощался и спустился к реке. Здесь он достал из кармана ключ от квартиры и нацарапал им номер телефона на пачке сигарет.