Владыка Пустоты

– Ну-ка постой! А не охренел ли ты, Кадет?

Едва я вошел в пыльную, пропахшую потом раздевалку, как за спиной раздался могучий голос Медведя. Грозно сопя, недовольный верзила в мохнатой звериной маске попёр на меня так, будто это не он, а я только что проиграл финальный бой на арене на глазах у сотен людей. Морда красная, щеки раздутые, зубы скрипят, как песок на

жерновах. И водянистые глаза, полные злобы. Вернее, один глаз – второй заплывал громадным фингалом.

Его настоящего имени я не знал – на арене пользуются только прозвищами, – но и так мог сказать, он точно не дворянин. Слишком глуп и простоват. Впрочем, это не помешало ему стать чемпионом и почти год держаться на вершине подпольной арены.

До сегодняшнего дня.

Финальный бой дался тяжело нам обоим. Даже через стены до раздевалки доносился гул толпы, впечатленной неожиданным исходом.

– Это была последняя твоя выходка, Кадет. Я смотрю, ты совсем не чувствуешь, когда надо заткнуться и выполнять! Хозяин же сказал – ты должен проиграть мне в финале, а ты какого хрена натворил, гад?

Он потянул ко мне руки, собираясь взять за грудки.

Перебьёшься. Шагнув назад, я увернулся от громадных лапищ бойца и поднял кулак в окровавленной обмотке. Даже идиот поймет жест – сунешься ещё, врежу.

А врезать бы надо. Так, чтоб не поднялся. Обласканный победами и вниманием толпы детина понятия не имел, что значит потерять всё. Лишиться родителей, сестры – и даже ощущения магии в теле. Одна его рожа вызывала во мне злость – и я нашел ей выход.

Ты проиграл калеке, Медведь.

– Думаешь, я боюсь тебя? – усмехнулся он щербатой улыбкой. – Может там я и проиграл, но здесь я сорву эту уродскую маску с твоей рожи и раскрою твою холёную морду как…

Не договорив, он метнулся ко мне, занося кулак.

Ну началось…

Я шагнул в сторону, на ходу подправляя рукой его кулак. Не рассчитав, боец провалился вперед. Легкий толчок в спину пролетевшей мимо туше – и громила едва не воткнулся к шкафчики. Затормозив о скамью, он развернулся – и, занеся руку в обманном финте, пнул меня в колено.

Разгоряченное боем тело, несмотря на усталость, среагировало легко и быстро. Я снова ушел в сторону и ответил ударом в голень. В то же место, куда ему уже прилетало на арене раз пять. Скривившись от боли, верзила перенёс вес на другую ногу и снова бросился в бой. Джеб, короткий тычок, хук – тяжеленные кулаки Медведя проносились мимо лица, обдавая вонью застарелого пота.

Быстрый, зараза… и не скажешь, что за плечами шесть боёв и финал. Я уклонялся и маневрировал, ища момент вырубить его одним ударом – попасть под пудовые кулаки не хотелось. Да и для здоровья вредно. Как назло, массивный кулачище выстрелил в меня, метя в лицо.

Э нет, Медведь, завтра слишком важный день, чтобы я пропускал такие удары. Завтра я буквально стану лицом рода – и

оно должно быть безупречно.

Провалившись в очередной атаке, боец открылся. Шанс! Два прямых удара в голову заставили его попятиться, а третий, прилетевший под выверенным углом в челюсть – едва не свалил громилу на задницу. Тряся башкой, как пьяный, он поднял взгляд навстречу моему кулаку, летящему в лицо.

– Довольно!

Позади меня раздался резкий голос, заставив прервать удар и обернуться.

В раздевалку ворвался высокий мужик в щегольском костюме и, не сбавляя ходу, подлетел ко мне. Съехавшая на лице маска помешала вовремя заметить, как взвилась его рука. Костистый кулак хлёстко врезался мне в скулу, вспыхнувшую болью.

Хозяин арены, он же – известный контрабандист и делец Андрей Бойчин, был зол как черт. Скуластое лицо искажала гримаса гнева, сальные волосы растрепались. Кустистые брови взмыли к залысинам, придавая физиономии вид коршуна, зависшего над добычей.

– Идиот! – прорычал он, обдав табачной вонью, и вскинул руку с кольцом. Камень на кольце вспыхнул ярким светом.

Чёрт, альва-артефакт!..

Могучий поток воздуха с ураганной силой ударил в нас с Медведем. Крепкий боец кубарем полетел в сторону, а я поднял ладонь и едва успел сконцентрировать альва-энергию для защиты.

Магия воздуха с рёвом ударила в мой хрупкий барьер. Огибая закрывшую меня полусферу, воздух срывал с места скамьи и расшвыривал вещи, трепал жалобно скрипящие дверцы шкафчиков, и неумолимо теснил меня назад.

Стиснув зубы, я вливал в напряженную руку всю альву, но поток не ослабевал и тащил дальше, пока моя спина не уперлась в металлические дверцы.

Наконец, хозяин опустил руку, прерывая атаку. Камень на кольце потускнел, рев ветра тут же затих, подхваченные вещи попадали на землю, вместе с доброй половиной шкафчиков. В углу лихорадочно задышал Медведь.

– Чертов идиот, я же сказал тебе, что делать! – рявкнул Бойчин, приглаживая растрепавшиеся волосы.

Я с холодной ненавистью посмотрел на него, пряча горящую болью скулу.

Все-таки не уберег я лицо. Вот же дерьмо…

Шумно выдохнув, хозяин арены растянул рот в напряженной ухмылке и заговорил, чеканя слова.

– Может, потрудишься объяснить мне, какого хрена ты устроил на арене, Кадет?

– Хозяин, я хотел разобраться с ним сам, а он полез… – начал бубнить Медведь, поднимаясь с пола.

– А ты – пшел вон отсюда! – взревел он. – И чтоб я тебя больше здесь не видел!

Здоровяк возмущенно покосился на меня и, засопев, с оскорбленным видом вывалился из раздевалки. Брезгливо поморщившись ему вслед, Бойчин повернулся ко мне и продолжил.

– Что ж ты, су… кхм, сударь, меня подставляешь? На финал сезона собрались все крупные шишки, мои партнеры, не говоря уже о целой толпе людей. Они заплатили большие деньги за кровавое зрелище.