Владыка Севера

Тертлдав Гарри Норман

— Верно ли, Лис, что, как слышал великий князь, ты возвел себя в ранг короля?

— Вообще-то меня таковым нарекли, — ответил Джерин. — И сделал это Адиатанус, трокмэ.

— Об этом мы тоже слышали, хотя поверить в слух было сложно, — сказал Мэрланз. — Но раз ты говоришь, что это так, я тебе верю. Вопрос, который я задаю по поручению Араджиса, таков: что ты под этим подразумеваешь?

— Когда Адиатанус провозгласил меня королем, я не стал отказываться, ибо считаю, что вполне заслужил этот титул, — ответил Джерин. — И если Араджис этого

не одобряет…

Мэрланз перебил его, повторив:

— Что ты под этим подразумеваешь? Назвав себя королем Севера, претендуешь ли ты на все северные земли? И претендуешь ли на то, чтобы господствовать над великим князем? Если да, я должен сказать тебе, что он со всей решительностью отклоняет подобные притязания.

— О, — сказал Джерин и снова повторил: — О!

Этот нейтральный звук избавлял его от необходимости вкладывать в него какой-либо смысл и, кроме того, давал ему время подумать, чем он не преминул воспользоваться. И вдруг почувствовал себя так, как в подземном святилище Айкоса после странных переговоров с богами чудовищ. Кромешная темнота резко стала светлеть.

— Я понимаю, что беспокоит Араджиса. Передай ему, Мэрланз, следующее: на моих землях я буду зваться королем, а не принцем. Но я не стану претендовать ни на какие земли, на которые не претендовал ранее, только из-за того, что обрел новый титул. Что до меня, то я считаю, что великий князь Араджис — господин на своих землях, и у него нет никаких обязательств передо мной в связи с чем бы то ни было.

— Йо, именно это я и хотел узнать, — благодарно сказал Мэрланз. — Великий князь будет доволен новостями, которые я ему доставлю. Вы с ним прожили бок о бок уже немало лет. Конечно, его нельзя назвать твоим лучшим другом, но он тебя уважает.

— А я — его, — вполне искренне ответил Джерин, от души радуясь, что Араджис все еще продолжает его уважать.

Насколько он успел узнать великого князя, тот либо уважал кого-либо, либо обрушивался на него, словно ураган, и громил. Середины для него не существовало.

— Он всегда так считал, Лис, — ответил Мэрланз.

«Лис», а не «лорд король», и, возможно, лишь потому, что так велел ему Араджис. Джерин мысленно проигнорировал это. Не стоило раздражаться по пустякам. Мэрланз призадумался над чем-то, а затем произнес:

— Ты сказал, что не станешь претендовать ни на какие новые земли из-за своего нового звания. А по какой-то другой причине ты на что-либо претендуешь?

Джерин взглянул на него с большим уважением. Десятилетие назад этот малый такой тонкости бы не подметил. Однако Лис был бы не против, проморгай ее посол и сейчас. Но, раз уж это произошло, нужно было что-нибудь отвечать.

— Да, претендую. Большая часть земель между моей бывшей западной границей и Оринийским океаном должна стать моей по праву победы над гради.

— Мы кое-что об этом слышали у нас на юге, но слухи запутанны, — сказал Мэрланз. — Что случилось на самом деле?

Опасно задавать такой вопрос человеку, который изучал

историческую философию в городе Элабон. Тем более опасно задавать его в данном конкретном случае, учитывая, что ссоры богов, мотивы которых смертные могут понять в лучшем случае лишь отчасти, весьма затуманивали (или, наоборот, при замешательстве Стрибога, несколько проясняли) общую картину. Но Джерин знал, что Мэрланзу не нужна, правда, по крайней мере, вся. На самом деле он хотел услышать занимательную историю: в меру правдивую и в обрамлении цветистых подробностей. Это Лис мог ему предоставить.

— Пойдем в главную залу, выпьешь со мной пару кружек эля, — сказал он с легкостью. — Я расскажу тебе обо всем.

В зале сидели Джеродж и Тарма. Мэрланз потянулся было к мечу, но тут же одернул себя.

— Это та парочка, о которой я слышал, не так ли?

— Да, — кивнул Джерин.

Мэрланз Сырое Мясо, когда примесь крови оборотней в его жилах дала о себе знать, очень немногим отличался от Джероджа внешне. Однако Лис решил, что упоминать об этом не совсем тактично, поэтому он ограничился тем, что представил Мэрланза и чудовищ друг другу.

— Рад с вами познакомиться, — вежливо сказал Джеродж, как всегда за двоих.

— Э-э… я тоже рад знакомству, — ответил Мэрланз, кажется, ошарашенный воспитанностью чудовища, но изо всех сил старавшийся этого не показать.

Его усилий хватило для того, чтобы удовлетворить Джероджа с Тармой, которые не были слишком суровы в оценках чьего-либо поведения. Они оба улыбнулись гостю, что вновь шокировало его. Очень осторожно он сказал:

— Надеюсь, вы не возражаете, если я спрошу: этот зуб золотой?

— Чистое золото, — с гордостью признал Джеродж. — Лорд Джерин сделал его мне вместо того, который вырвали у меня боги из пещер Айкоса. Он не так хорош, как настоящий, но лучше, чем дырка в челюсти.

— Йо, понимаю, дырка — это не очень красиво, — сказал Мэрланз. Обернувшись к Джерину, он спросил, понизив голос: — Так ты об этом хотел рассказать? Под богами из пещер Айкоса он имеет в виду богов своего племени?

— Да, именно об этом я и хотел рассказать, — ответил Лис. — Что касается второго вопроса, Джеродж действительно имеет в виду богов своего племени, но он не считает их своими богами или чем-то еще в этом роде. И, наверное, правильно делает, ибо, хотя они с Тармой по крови и чудища, но ведут себя совсем иначе.

— Гостю непозволительно спорить с хозяином, — ответил Мэрланз, чем дал понять Джерину, что, по его мнению, тот несет чушь.

Тут Джерин вспомнил охоту, состоявшуюся несколько месяцев назад, и то непомерное возбуждение, охватившее Джероджа (причем во всех смыслах) после того, как он прикончил оленя. «Возможно, я и вправду несу чушь, — подумал Лис. — Полагаю, мне еще предстоит это выяснить».

Не углубляясь более в эту тему, он сменил предмет разговора.

— Я привел тебя сюда, чтобы выпить эля, а вместо этого мы стоим тут и болтаем.