Владыка Севера
Шрифт:
— Йо, ну что ж, наверное, ты прав, — признал чужеземец. — Но все-таки такой умный малый, как ты, должен придумать какой-нибудь легкий способ совершать необходимое тебе волшебство.
— Магия мне вообще дается с трудом, — воскликнул Джерин. — А ты еще хочешь, чтобы я изобретал какие-то новые способы. Маги, способные на такое, пишут учебники по волшебству. А не перебирают все книги подряд в поисках самых незатейливых заклинаний, уповая на то, что те не подведут их.
Джеродж поворачивал свой кусок печени
Кроме того, они были совершенно равнодушны к хорошим манерам. Имея такие зубы, им не требовалось никакого ножа, чтобы отсекать от своих порций маленькие кусочки для удобства разжевывания жаркого. Они просто откусывали от них, не жуя, и очередной сочный ломоть мяса исчезал навсегда в их прожорливых глотках.
Вэн подал Джерину почку на палке. Он готовил ее гораздо дольше, чем чудовища свои куски печени.
— Жаль, что у нас нет каких-нибудь трав или хотя бы немного соли, — сказал великан.
Однако эта жалоба в настоящий момент была лишь данью традиции. Почки, которые очень быстро портились после смерти животного, по приготовлении не нуждались в приправах.
Вторую оленью почку Вэн зажарил себе. Вытащив ее из костра, он откусил кусок и выругался:
— Прямо как из ада, Лис: я обжег себе язык.
— Со мной тоже такое было, — сказал Джерин. — С каждым из нас случалось подобное. Не пора ли тащить тушу в крепость?
Чужеземец взглянул сквозь листву деревьев на солнце.
— До сумерек еще есть время. Мне пока не хочется возвращаться. Может, разделить сердце на четыре части и тоже зажарить?
— Давай! — поддержал его Джеродж, и Тарма кивнула. Их устраивал любой предлог, под которым можно получить еще мяса.
— Давай, — сказал Джерин, тоже взглянув на небо. — Повара высмеют нас за то, что мы забрали себе самое вкусное, но это не страшно. Ведь не они убили зверя, а мы.
Перед тем как разрезать сердце, Вэн отшвырнул ногой горку внутренностей от костра и слегка нахмурился.
— Что-то мало мух слетелось на них, а?
— Весна в этом году была очень холодной. Наверное, все дело в этом, — сказал Джерин.
Но тут же нахмурился сам. Порой самое безобидное замечание, если неверно его воспринять (а может, как раз и верно, кто знает?), могло навести на новую мысль… и дать пищу новым тревогам.
— А холодной она была по природным причинам или потому, что боги гради начинают потихоньку напускать холод на наши края?
— Ты всегда с оптимизмом смотришь
Джерин фыркнул.
— Ты провел в Лисьей крепости чертову уйму времени, верно? И поначалу, после приезда, столь плоских шуточек не отпускал.
— Видишь, как ты меня испортил? — парировал чужеземец. — У меня плохие шутки, я годами сижу на одном месте, завел детишек и даже знаю о них. Раньше я тоже, возможно, обзаводился потомством, но нигде не торчал столько времени, чтобы об этом узнать. Все-таки оседлая жизнь чрезвычайно странна.
— К ней можно притерпеться, — сказал Джерин. — И ты уже провел здесь достаточно времени, чтобы свыкнуться с ней.
Он бросил взгляд на Джероджа с Тармой. Обыкновенно они, в особенности Джеродж, очень внимательно прислушивались к разговорам людей. Они общались только с людьми и хотели во всем подражать им. Однако сейчас оба монстра казались более поглощенными приготовлением мяса, нежели чем-либо еще. Джерин не стал беспокоиться по этому поводу, как сделал бы несколько лет назад. Он и так сумел превратить их в более или менее человекообразных существ, и получилось это у него даже лучше, чем ожидалось.
Нет. Он превратил их в более или менее человекообразных детей. И до сих пор не был уверен, что их истинная сущность не проявится, когда они повзрослеют. И до сих пор не мог представить себе, что с ними делать, когда они войдут в пору зрелости. Справедливее всего было бы просто дать им вырасти и обращаться с ними по-прежнему как с людьми, до тех пор пока они, паче чаяния, не дадут ему повода вести себя по-другому. Но всего безопаснее убрать их с дороги, пока они сами не вынудят его это сделать.
Он снял свой кусок запеченного сердца с огня, подул на него и откусил. Мясо оказалось жестким и жилистым. Лишь зубы Джероджа или Тармы могли перемалывать его без всяких усилий, а у него таких не имелось. Лис вздохнул. Безопаснее всего было бы убрать их с пути, как только они попались ему в руки. Тогда он этого не сделал, боясь, что сами боги распоряжаются их судьбой и что только им она подвластна, а совсем не ему. Он и теперь этого опасается, поэтому ничего делать не станет. Остается лишь волноваться, и все.
У Вэна зубы тоже были обычными, человеческими, тем не менее, он быстро расправился со своим куском сердца. Облизал пальцы, вытер их о траву, а затем принялся ковырять ногтем в зубах, вытаскивая застрявшую где-то в глубине жилку.
— То, что нужно, — объявил он. — Теперь мой желудок чувствует себя прекрасно, но это не значит, что, когда придет время ужина, я от него откажусь.
— Глядя на твой аппетит, единственное, что меня удивляет, это то, что ты еще не так же широк, как высок, — заметил Джерин.