Владыка Севера
Шрифт:
V
С вассалами Рикольфа и вправду пришлось нелегко. Джерин понял, что так оно и получится, как только служитель вывел его, Дарена, Вэна и пресловутых баронов из пещеры Сивиллы. Теперь, вернувшись в гостиницу в Айкосе, они — по крайней мере, трое из них — вступили с Лисом в открытую перепалку.
— Это ничего не значит, — заявил Вачо, сын Файдуса, стукнув увесистым кулаком по столу. — Абсолютно ничего.
— «Пусть юноша замками всеми владеет. Никто ему в этом перечить не смеет», — процитировал Джерин. — Это для вас ничего не значит? Вы что, еще и глухи и
— Бог сказал — всеми замками, — заявил Отари Сломанный Зуб. — Он ничего не сказал о замках Рикольфа. Дарен еще и твой наследник. Когда ты умрешь, он унаследует твои земли. И твои крепости тоже.
Джерин выдохнул через нос.
— Очень умно, должен признать, — напряженно ответил он, — Вы уверены, что не изучали ситонийское мелочное мозгоклюйство… простите, я хотел сказать философию, к югу от Хай Керс? Единственная неувязка заключается в том, что речь шла не о моих крепостях, а именно о владениях Рыжего Рикольфа. Если сопоставить вопрос и ответ, то можно прийти лишь к одному-единственному заключению.
— Кажется, мы пришли к другому, — сказал Хилмик Бочарные Ножки, запрокидывая свою пивную кружку дном вверх и делая последний глоток эля. После этого он помахал пустой посудиной в воздухе, давая понять, что хочет добавки.
— Йо, вы пришли к другому, — сказал Джерин. — Но сможете ли вы при этом не нарушить клятву, которую вы дали Даяусу, Байтону, а также Бейверсу, — он указал на кружку Хилмика, — и всем остальным богам?
Вачо, Хилмик и Отари, кажется, не обратили на его замечание ни малейшего внимания. Но Раткис Бронзолитейщик, который почти все время молчал, еще более помрачнел. Ну да, ну да, кому хочется сделаться клятвопреступником? То есть сильно осложнить себе жизнь. Как в этом мире, так, наверное, и в грядущем.
Дарен сказал:
— Исходя из того, что я слышал и читал о Байтоне, этот бог никогда не использует в своих прорицаниях конкретные названия или имена.
— Да что ты можешь знать, паренек? — фыркнул Вачо.
— Достаточно, чтобы распознать дерзость, когда с ней сталкиваюсь, — отрезал Дарен.
Физически он сильно уступал Вачо, который был и старше, и крупнее его, но его тон заставил бывшего вассала Рикольфа сесть и прикусить язык. Дарен продолжил:
— Кроме того, я знаю грамоту, поэтому могу принимать к сведению не только то, что вижу собственными глазами или слышу собственными ушами. А ты можешь похвастаться тем же?
Не успел Вачо ответить, как в разговор вмешался Джерин:
— Я бывал у Сивиллы несколько раз, причем в очень разные времена, но никогда не слышал, чтобы в ее пророчески виршах звучали какие-нибудь имена.
Вэн кивнул в знак согласия.
Раткис впервые решился заговорить:
— Это верно, во всяком случае, насколько мне известно. А потому мне в голову пришла мысль…
— Ты ведь не собираешься пойти против нас, а? — требовательно спросил Хилмик Бочарные Ножки. — Смотри, пожалеешь. Ты один, а нас трое, и…
—
Он тщательно избегал прямых угроз. Если бы не другие нависшие над ним невзгоды, он бы обрушил на владения Рикольфа все свои силы, чтобы наверняка заполучить их для Дарена, прежде чем Араджис Лучник успел бы даже помыслить ему помешать. Если бы не другие невзгоды… Он горько скривился. Куда ему деться от них?
Тут Раткис сказал:
— Думаю, я и сам сумею за себя постоять. Если я выдержал нашествие трокмуа, то и мои соседи меня не одолеют. — Он перевел взгляд с Хилмика на Вачо, а с него на Отари. — Они знают, что я никогда не ищу ссор. Йо, они это знают, точно. Они также знают, что, если кто-то решит поссориться со мной, я просто надаю наглецу тумаков и отправлю его восвояси.
Судя по мрачному выражению лиц баронов, они знали об этом не понаслышке. Отари сказал:
— Ты хочешь, чтобы нам пришлось быть на побегушках у Джерина Лиса?
— Нет, это не так, — ответил Раткис. — Но я вовсе не хочу идти наперекор воле бога, а вот вы, по-моему, именно это и собираетесь сделать.
Вачо, сын Файдуса, и Хилмик затрясли головами с такой горячностью, что Джерину она показалась отчасти нарочитой. Отари же спокойно сказал:
— Нисколько, Раткис, ничего подобного. Но мы ведь должны точно понять, что имел в виду владыка Байтон, не правда ли?
— Думаю, мы все прекрасно его поняли, — пробасил Вэн и осушил свою пивную кружку. — В противном случае некоторые из присутствующих не пытались бы так рьяно исказить простые слова.
— Я возмущен! — Вкрадчивый голос Отари на этот раз дрожал от гнева.
Вэн поднялся и уставился на него сверху вниз.
— Неужели? — Он положил руку на рукоять меча. — И насколько же ты возмущен? Не хочешь ли ты выйти на улицу и показать мне насколько? Как думаешь, что потом случится? Полагаешь, твой наследник, кто бы он ни был, тоже примется возмущаться?
В пивной стало очень тихо. Воины, сопровождавшие вассалов Рикольфа, смотрели на тех, что приехали в Айкос с Джерином, а те, в свою очередь, не спускали глаз с них. И все ждали, как отреагирует Отари Сломанный Зуб.
— Ну? — рявкнул чужеземец. — Идешь?
— Кажется… кажется, я уже не так зол, как был минуту назад, — промямлил Отари. — Иногда гнев заставляет человека сказать то, что лучше бы вслух не произносить.
К облегчению Джерина, Вэн удовлетворился таким ответом и сел.
— Что ж, тут ты абсолютно прав, — согласился он. — Даже с Лисом такое случается, хотя я никогда не видел никого, кто бы тщательнее его умел следить за своим языком.
Скорей, не следить за своим языком, а в основном держать его за зубами, мог бы поправить приятеля Джерин. Но он и тут проявил благоразумие, никак не отреагировав на слова Вэна. Вместо этого он сказал следующее: