Владыки Мегамира

Никитин Юрий Александрович

Хотела завопить, но язык от страха отнялся. Ксеркс раздвинул жвалы шире, внезапно вскинул голову, страшно лязгнул мандибулами. Хрустнуло, рядом с Касей упало, задев по плечу, прозрачное крыло со сложным жилкованием, другое дважды перевернулось, упало в стороне. Ксеркс мерно задвигал жвалами, на Касю упала капля жидкости, размером с ее голову. Ксеркс неторопливо жевал добычу, нависая над Касей, его сяжки непрерывно двигались, щупая разноцветные струи воздуха, касаясь проплывающих в нем крупиц цветочной пыльцы.

Кася в ужасе

глядела на дима, а тот, не переставая жевать, внимательно рассматривал ее, словно решал: везти ее дальше или сожрать на месте? Лоб его был высок, щеки чуть красноватые, крупные фасеточные глаза находились на глазных склеритах, окруженные плотными валиками кутикулы. Пара сяжек нависала, почти касаясь ее волос, жесткие щеточки подергивались, вбирая запахи, сопоставляя, запоминая. Затылок дима, как успела заметить Кася, был отделен от темени и щек затылочным швом, вентральные части затылочной дуги скорее стали уже защеками. Зазатылок — узкий кольцеобразный склерит, составляющий края затылочного отверстия, отделен от затылка затылочным швом. Кася увидела там удобные затылочные мышелки, словно бы приспособленные для ног дикаря — тот явно ездит не на спине, а прямо на зазатылке могучего зверя.

Когда девушка кое-как выбралась обратно, Глеб уже шел навстречу. Лицо географа было встревоженным:

— Мы услышали треск... С тобой все в порядке?

— В п-п-порядке, — выдавила она. — Но чтобы я была в полном порядке, этот зверь должен попасть богомолу в лапы... Ой!

Ксеркс вышел следом, тяжело бухнулся рядом с Касей, начал чесать задней лапой за левым сяжком, с наслаждением выворачивая голову. Треск поднялся такой, словно сотня лесорубов рубили, нет — ломали лес голыми руками.

Ее ладонь коснулась влажного, подрагивающего желе. Еще ничего не понимая, поспешно повернула голову. Варвар, полузакрыв глаза, шумно высасывал живительные соки из крупного ломтя, у его ног дергались крючковатые лапы, сгибались, пытались ползти. Оторванная голова личинки мерно двигала мандибулами. Кася дотронулась до оторванного заднего сегмента, где короткие толстые лапки еще дергались, бежали...

— Завтра утром будем на Станции, — сказал Глеб предупреждающе. — Не визжи, уже скоро. Ты вернулась быстро... Все нормально?

— С кем? — спросила Кася дрожащим голосом.

— Ну... Здесь весь окружающий мир и столовая, и спальня, и туалет...

Голос его упал до шепота. Кася с раскаянием вспомнила, что Глеб ранен, держится на болеутоляющем, открытый перелом голени залит анестезирующим клеем.

Она попыталась бодро улыбнуться:

— Нам всем придется сменить комбинезоны, когда вернемся на станцию.

Глава 3

Солнце уже почти скрылось. Быстро темнело. Глеб предложил на ночь забраться в расщелину, сверху затянуть непроницаемым тентом. Так делали еще первопроходцы этого мира — Кирилл Журавлев, Дмитрий Немировский, Александра

Фетисова, однако варвар и ухом не повел.

Ночевали среди камней на голой поляне. Деревья чернели в слабом лунном свете в двух десятках шагов, а здесь горел ровный несильный свет — Кася боялась темноты, Глеб же опасался реакции дикаря на странный источник света, но тот проявил лишь вялый интерес к мощному фонарю, тут же занялся арбалетом, затем исчез. Вернулся с раздутыми бурдюками. Он вообще, как заметила Кася, пополнял запасы воды часто, регулярно поил боевого муравья и маленького страшноватого зверя, роли которого Кася не могла понять.

Даже Кася, чужая в этом диком мире, ощутила, что с наступлением тьмы на смену одним чудовищам явились другие, непохожие. Крупные, тяжелые, медлительные, защищенные от ночного холода толстым мехом.

Она взвизгнула, когда в первый раз из ночи вынырнуло хлопающее крыльями чудовище размером с топтер, подняло сильный ветер. Кася вцепилась в огромный камень, ее откатило с ним вместе, порывы вихря подняли сор и тучу микроорганизмов. Ксеркс тут же понесся кругами, почти наступая на Влада, Глеба и Касю, азартно щелкал жвалами, подпрыгивал, метался из стороны в сторону. Крохотный Буся прыгал на его литой голове, тоже что-то ловил, тонко верещал.

Огромное чудовище, оказавшееся ночной бабочкой, толстой и мохнатой, закончило жизнь в страшных жвалах ксеркса, хотя едва не уволокло его в дальние заросли, а затем в результате нескончаемой ночной бойни, от которой Кася просто ошалела, вокруг фонаря, почти завалив, выросла гора еще живых, но искалеченных бабочек, комариков, мошек, жучков. Ксеркс, как понимал Глеб, следует врожденному инстинкту заготовки корма впрок. Дикарь не глуп, вмешиваться не стал, хотя гору мяса придется оставить здесь — не брать же с собой.

Влад покосился на клюющую носом девушку:

— Почему не спишь?.. Утром выйдем рано.

Глеб ответил за нее поспешно:

— Великий воин, она сейчас заснет. Роса не помешает?

— Есть люди, — ответил Влад, — которым все мешает.

Он ушел ворошить истекающих кровью насекомых, а Дубов укрыл Ковальского — тот еще не приходил в сознание. Касе велел тихо:

— Капни алломоном. Здесь на каждом листке по хищнику. Под листьями тоже.

Она оглянулась на варвара, он внимательно рассматривал в свете фонаря крылья, лапы:

— Может быть, он вообще никогда не спит?

— Такое невозможно!

— Почему? Генетическая мутация...

Глеб тоже покосился, ответил шепотом:

— Со дня бегства первой группы прошло едва сто лет. Он выглядит человеком до кончика ногтей. А плотная кожа — результат приспособления к среде. Защитный механизм от высыхания, потери воды. Генетически он такой, как и мы. Если бы ты, к примеру, вышла за него, у вас была бы куча здоровых и жизнерадостных детей.

— Ну и примеры у тебя! — сказала Кася негодующе.