Владыки
Шрифт:
Всплеск радиоизлучения заставил конкистадора подскочить вверх на добрых два метра и рухнуть недвижимой массой.
Они подхватили сорокакилограммового «паука», запеленали в пластиковый мешок и упрятали в багажник поджидавшего куттера.
— Вези в лабораторию, Боря, — сказал инженер пилоту. — Мы вернемся на своей малой тяге.
Павел посмотрел на часы: с момента сигнала наблюдателя о выходе из Ствола конкистадора прошло чуть более сорока минут.
Они достали бинокли и принялись рассматривать Ствол.
— Вы пробовали подойти
— Анализы можно сделать и на расстоянии. А человеку к стене Ствола в обычном скафандре не подойти — сработала базисная система безопасности ускорителя.
— Что это значит?
— При автоматических запусках ускоритель уходит в прошлое без людей, и чтобы не подпустить к нему наших хвостатых и бесхвостых предков, а также другую любознательную фауну, в Ствол вмонтирован контур гипноиндуктора. При приближении к ускорителю всему живому внушается одна из самых простых деадаптирующих реакций: страх.
— И много таких систем безопасности?
— Три. Первая — сигнальная, это обычные предупреждающие световые и радиосигналы. Вторая — гипноиндукция, третья — инфразвуковая, отпугивающая. Пошли отсюда, сейчас будет коррекция.
Не успели они пролететь и сотни метров, как Ствол вдруг поголубел, потерял монолитную плотность скалы, стал водянистым, полупрозрачным. Гулкий удар прокатился над холмами, и тотчас же со всех сторон в Ствол вонзились огненно-зеленые стрелы, оставив после себя шлейфы изумрудных искр. Раздалось ядовитое шипение, перекрывшее все остальные звуки. Вторая волна зеленых молний с шипением и свистом накрыла Ствол. С холмов сдуло пыль, словно под ударами исполинских плетей.
Павел заметил, что огненные стрелы вылетали из черных труб, с угрозой глядевших в сторону Ствола.
Шипение и свист стихли, на землю легла удивительная, неестественная тишина. Она угнетала, внушала тревогу, противоречила здравому смыслу, потому что могла существовать только в вакууме, где нечему передавать звук.
Полуянов махнул рукой вперед. Павел устремился за ним.
Через минуту они выскочили из «мешка» тишины: в ушах словно лопнула пленка, не пропускавшая звуки, и стали слышны шорохи, посвисты ветра, далекие удары гонга, бормотание громкоговорителей, шумы каких-то машин.
— После разряда хронооптимизаторов — тех черных труб — в зоне вокруг Ствола на полчаса образуется область «белого шума», — пояснил инженер. — Молекулы воздуха «вибрируют» по закону Фрактали, звуки в этой области гаснут мгновенно.
Они опустились у холма, в склон которого были врезаны двери Центра защиты.
Полуянов поднял руку, прощаясь. Павел снял скафандр и направился в зал контроля, где его должен был ждать Марич.
В зале раздавались негромкие голоса операторов связи, наблюдателей, специалистов разных отделов Академии наук. Златкова не было.
Павел пожал холодную руку хроноинженера. Марич выглядел уравновешенно-угрюмым, у него были красные глаза, словно он всю ночь читал.
— Ну что? — спросил он рассеянно. —
Инспектор на вопрос не ответил. В обычной для него обстановке в космосе он действовал методом отождествления себя с виновником аварии или катастрофы, проходя этап предварительных размышлений в темпе погони, основываясь больше на интуиции, точно угадывая доминантные стороны характеров людей. Но в тех случаях были живы свидетели катастрофы, а то и сам виновник. Случай с лабораторией времени отличался от остальных тем, что из ее сотрудников уцелел только Игорь Марич, не сохранилось ни записи эксперимента, ни упоминаний о его задачах и масштабах, ни каких-либо документов, могущих пролить свет на тайну катастрофы.
— Хотелось бы уточнить следующее, — сказал Павел. — У погибших сотрудников лаборатории остались друзья, которые, возможно, что-то могут рассказать о их поведении, настроении, передать последние разговоры перед катастрофой. Кроме того, интересны их высказывания о новых явлениях, друг о друге. А еще меня интересует техника защиты от «хронопены». Можете дать консультацию?
Марич оценивающе посмотрел на Павла.
— Приходите завтра сюда к десяти, я вас проконсультирую.
В тоне инженера проскользнули насмешливые нотки, но Павел не придал этому значения.
В Управлении он встретился с Ромашиным.
— Наши специалисты в техсекторе уже занимаются скафандрами, — сказал начальник отдела. — Зайдите, поинтересуйтесь. Решение, кстати, уже найдено.
— Комплекты противоядерной защиты?
— Нет, противоядерные коконы в условиях «вспененного времени» не годятся, а капсулы высшей биологической защиты слишком громоздки, в здание лаборатории в них не пройти. По заданиям пятидневной давности техсектор создает спецкостюм, через пару дней он будет готов, я узнавал.
— Прекрасно, зайду обязательно.
В своем кабинете Павел переоделся, но когда собрался уходить, позвонил Марич:
— Какие у вас виды на вечер?
— Никаких, — честно признался Павел.
— Тогда жду в Центре у прибористов. Хочу предложить небольшую прогулку к Стволу. Не возражаете?
Павел поразмышлял немного, отражая слабый протест расслабленного тела.
— Ждите.
Спустя полчаса он отыскал Марича в недрах лаборатории Полуянова одетым в обычный пленочный скафандр, но с какой-то ажурной антенной, обнимавшей шлем. Инженер протянул увесистый пакет второго скафандра.
— Наденьте на всякий случай, от линий защиты ускорителя он защищает неплохо.
В двенадцатом часу ночи они выбрались из-под земли на склон холма. Ствол был освещен со всех сторон прожекторами и сиял так, что долго смотреть на него было невозможно.
Спустившись в низину с ручьем, перешли его вброд, с полкилометра шли ровным полем. Павел посматривал на молча шагавшего инженера, но вопросов не задавал.
Их трижды окликнули по радио дежурные наблюдатели, пока не вмешался сам Павел. Тогда их оставили в покое.