Власть армии
Шрифт:
– Мы не хотели его принимать. Но он настаивал. Сказал, что в противном случае дождётся тебя и вручит лично. Нам пришлось согласиться и принять конверт с условием, что передадим тебе.
Робким движением Сергей потянулся вперёд, придавил конверт рукой и легонько подвинул к себе.
Конверт был уже открыт…
«Гражданину Мельникову Сергею Николаевичу
проживающему по адресу: Ненецкий автономный округ, город Нарьян-Мар, ул.Западная 88
В
При себе иметь паспорт гражданина РФ, военный билет, СНИЛС и настоящую повестку.
Военный комиссар
города Нарьян-Мар И.Маслов»
– 4 октября! – воскликнул Сергей, – Это ведь было позавчера… позавчерашний день. Почему вы мне сообщили только сегодня?
– Потому, что мы заботимся о тебе, – ответила мама, – Ты не пойдёшь на эту войну. Это не твоя война! А значит не обязан участвовать в ней…
– Это не вам решать, – перебил Сергей, недовольный тем, что мать с женой не сообщили ему своевременно, вдобавок решили уже, что ему делать или не делать.
– А кому же тогда, сыночка?
Сергей завернул бумагу в первоначальное состояние, положил обратно в конверт и небрежно бросил под тарелку с соленьями.
– Не всё так просто, как вам наивно полагается. Это не вопрос желания… или выбора. Вы что думаете, если я… если я… – лицо Сергея багровело. Оно недвусмысленно показывало внутренние переживания и чувства. – Воинская повинность, – продолжил он, – это обязанность, а не право… повестка – это приказ, а не приглашение. Если теперь… после получения повестки… я не явлюсь по доброй воле – доставят насильно.
– Что же ты предлагаешь, Сергей?
– Ничего я ещё не предлагал. Я только сейчас узнал… о том, что позавчера должен был явиться в военкомат! Какие у меня могут быть предложения?
– Сейчас самое время для того, чтобы обсудить возможные варианты, – пыталась парировать Светлана, – Времени у нас достаточно.
Сергей усмехнулся:
– Достаточно? Нет уж милая. Благодаря тебе и маме… и вашей трепетной заботе… времени осталось гораздо меньше, чем могло бы быть. Явиться нужно было позавчера, стало быть, я уже опоздал. В любой день теперь они могут прийти… и забрать меня силком.
– А мы их не впустим, – твёрдо постановила мать.
– Мама, прошу тебя… не говори глупости. Ты же знаешь, что военные не будут спрашивать разрешения. Придут, завернут в мешок и увезут.
– И что же выходит у тебя нет выбора?
Тема была серьёзной, так что Сергею захотелось разнообразить обстановку. Он неспеша встал из-за стола и принялся ходить по комнате…
– Что же теперь делать? – бубнил себе под нос. – Что же… можно… сделать?
В один момент его, кажется, посетила хорошая, светлая мысль. Он посмотрел на Светлану, приоткрыл рот… и… неожиданно махнул рукой по ветру – верный сигнал несостоятельности
Со второго этажа послышался плач ребёнка…
– Карина проснулась, – обеспокоенно сообщила заботливая бабушка и, придержав рукой Светлану, предложила: – Сиди. Я схожу. Ты лучше побудь с Серёжей, а я постараюсь убаюкать.
Матушка тяжело поднялась из-за стола и направилась к лестнице. Сложившаяся обстановка понуждала её двигаться как можно скорее, но с приходом холодов это становилось всё более сложным. Близилась зима, а значит колено вновь начинало беспокоить старую женщину. В бездвижном состоянии оно не доставляло особых хлопот, а вот при движении – сразу же напоминало о себе болезненной, острой стрельбой.
Разумеется, это не означало, что Наталья Михайловна должна была стать обузой для своих детей. Как никак человек она старой закалки, и проблемы наподобие хнычущего колена не в состоянии были сломить её дух и жизнедеятельность.
– Выхода нет, – доложил о результатах своего размышления Сергей, когда они остались одни.
– Ты что такое говоришь? Выход есть всегда.
– Выходит не всегда.
– Сергей… не делай преждевременных выводов.
– Какие ещё преждевременные выводы? Это не вопрос выбора. Понимаешь… я должен!
– Что значит должен? – спросила Светлана. – Никому ты ничего не должен! Ты ведь свободный человек…
– Свободный человек? Да, где ты видела в наше время свободу?
– Свободен тот, кто желает быть свободным. Человек сам волен определять свою судьбу.
Муж с упрёком смотрел на жену, но противопоставить чем-либо не мог.
– Что наше государство сделало для тебя, чтобы ты был ему чем-то обязан? – продолжала Светлана, пытаясь закрепить результат. – Разве может какой-то клочок бумаги диктовать тебе что делать?
– Это не просто клочок бумаги…
– А что тогда?
– Это приказ, который сообщает, что я должен явиться в военкомат.
– Кто отдал этот приказ? Что это за человек? И с какой стати ты обязан ему повиноваться?
– Дело не в человеке. Понимаешь… это машина. Государственная машина. Против неё не пойдёшь. Будь это люди, можно было бы сопротивляться. Но это не так. Это машина для убоя… бездушный инструмент. Она уже схватила тысячи… сотни тысяч человек. Почему же ей не схватить меня?
– Потому что ты этого не хочешь.
– Мало ли чего я хочу! – бессильно постановил Сергей. – Те другие… кто уже на фронте… тоже не хотели.
– Но они не были свободны. Они стояли под перекрёстным огнём и потому пошли… пошли вынужденно. А ты свободен сейчас! Ты пока ещё можешь выбирать!
– Нет, это неправда. Ещё раз повторяю: «Воинская повинность – это обязанность. Повестка – это приказ», – Сергей сокрушённо вздохнул и упавшим голосом продолжил: – Себя не переделаешь, Светлана. Я пробовал сопротивляться, но, как видишь, не получается. Эта повестка – это я сам. Если порву её, всё равно не смогу чувствовать себя свободным. Каждый час… каждое свободное мгновение… я бы вспоминал, что меня призвали… и ждут… несмотря ни на что. Там мне будет легче. Даже в темнице можно чувствовать себя свободным. Беглец же лишён чувства свободы.