Власть бездны
Шрифт:
…В момент удара самолета о воду Веретенников отключился, но через некоторое время пришел в себя и обнаружил, что жив и почти здоров. Головная боль, синяки и несколько мелких порезов не в счёт. Более того, он сидел на берегу, прислонившись спиной к большому камню.
Как очутился на берегу, что произошло в воде, почему его не сожрали твари, кишевшие вокруг места падения самолета? Веретенников не знал ни одного ответа. Да и не хотел знать, если честно. А вот почему на нем армейские штаны, ботинки, десантный тельник и рваная куртка камуфляжной раскраски,
Он встал и оглянулся. На берегу валялось множество обломков, некоторые ещё тлели, и потому Сталин не окоченел от холода. Но поблизости не обнаружилось ни одного тела, с которого Веретенников мог бы снять одежду и сорвать этот жетон.
Сталин примерно представлял себе, что могло произойти, но не понимал двух вещей: почему он этого не запомнил и на кой черт это было нужно?
Веретенников попытался мысленно «взять разбег» и вспомнить, что произошло перед самым крушением, но это не помогло. Да и вспомнилось ему лишь сумбурное мельтешение образов и слов, самым неуместным из которых, а потому самым странным, ему показалось слово «зверобой».
4
Галифакс
С небес на землю можно спуститься, а можно рухнуть. Речь вроде бы об одном и том же движении сверху вниз, но на самом деле подразумеваются абсолютно разные процессы. В первом случае – это отрешение от бесполезных мечтаний, а во втором – вынужденное возвращение на исходные позиции. Возвращение болезненное, да ещё и с запоздалым прозрением, что «работал всю жизнь, похоже, коту под хвост».
Если иметь в виду прямой смысл, результаты получаются тоже принципиально разные. Спустился – мягкая посадка, рухнул – катастрофа. Пан или пропал.
Грачев испытал на себе процесс возвращения с небес на землю в обоих смыслах. Сначала фигурально спустился, расставшись с иллюзией, что сумеет заработать большие деньги малой кровью, не покидая родной дом, а теперь ещё и рухнул самым натуральным образом. Только не на землю, а в море.
Непосредственно удар о воду приняла на себя обшивка самолета, поэтому Егора не расплющило и не разорвало на куски. Да и в следующий момент ему повезло. Средний ряд из четырех кресел сорвало и швырнуло под острым углом к воде. Получилось, что Грачев перелетел через набегающую убийственную волну и погрузился в море довольно далеко от места падения носовой части самолета. Второй удар о воду всё равно получился сильным, но вновь пришелся на своеобразный щит из куска пола и креплений кресла.
Егора сильно встряхнуло, вышибло из легких весь воздух, и Грачев даже вырубился на миг, но в следующую секунду ледяная вода вернула его в чувство. От холода перехватило дыхание, но это было к лучшему. Если бы Егор вдохнул, он наверняка захлебнулся бы.
Какое-то время Грачев безвольно кувыркался в воде и медленно тонул, слушая громкое клокотание пузырей, но затем сумел собраться и выгрести к поверхности. И почти сразу уткнулся носом в нечто странное – в какую-то шипящую, свистящую и быстро растущую массу.
Егор отпрянул, но отплыть или увернуться не успел. Даже нырнуть не успел. Масса приняла определенные очертания и тюкнула Егора в лоб.
Грачев не знал, что на борту самолета бывают надувные лодки, но удивляться факту не стал. Может, это часть груза МЧС. Или снаряжение охранников. Им ведь предстояло работать на болотах, там без лодок никуда. Это не имело сейчас значения. Повезло, значит, повезло. Теперь уж точно по-крупному. И этим следовало воспользоваться на всю катушку.
Егор нащупал леер и полез на борт лодки.
Удивительно, однако Грачев вполне осознавал, что происходит и что он делает. Головокружение и крупная дрожь от переохлаждения не мешали мыслительному процессу. Но ещё удивительнее – в мыслях не нашлось места восторгам по поводу того, что выжил. Никакой эйфории. Егор сосредоточился и теперь настороженно ждал «продолжения банкета». Он отчетливо понимал, что неприятности ещё не закончились. Вокруг бурлило море, высокие волны швырялись горящими обломками, а главное – кругом кишмя кишели морские твари. Случиться могло что угодно и в любую секунду. Перевернет волна, ударит в борт острый обломок или выпрыгнет зубастая гадина – ко всему этому следовало быть готовым.
Грачев пошарил по дну лодки и нащупал аварийный комплект. Ящик с аварийным комплектом, складные весла и баллон со сжатым воздухом для подкачки. Больше ничего в лодке не нашлось. Но Егор искал именно это. Он разложил весло и попытался сделать пару гребков.
Оба погружения весла пришлись вовсе не в воду. Сначала Егор попал во что-то упругое, а затем весло брякнуло о твердый предмет или… о чей-то панцирь. Грачев подался вперед и еще раз опустил весло. Теперь оно опустилось в воду, но лодка не двинулась с места. Егору явно требовался напарник.
Словно услышав мысли Грачева, поблизости закричал какой-то человек. Егор попытался рассмотреть в серой сумрачной пелене хоть что-то, но фокус не удался. Вокруг стояла плотная серая муть из мелкого дождя, брызг и клубящегося тумана, или, скорее, смеси пара и дыма. Лишь местами сквозь пелену пробивались отсветы горящего на поверхности воды топлива.
Егор попытался закричать в ответ, но горло перехватило, и он лишь закашлялся.
– Э-эй! – крикнул человек из последних сил.
Грачев развернулся на звук, как ему казалось, но никого так и не увидел. Грохот волн заглушал, искажал и перемешивал почти все прочие звуки. Человек запросто мог находиться за другим бортом лодки, а то и вовсе где-нибудь в сотне метров за кормой. Но Егор всё-таки захрипел: «Хватайся» – и наугад протянул весло.
За весло кто-то уцепился, и Грачев потянул на себя.
Серый полумрак сгустился и обрел очертания вполне человеческой фигуры. То, что за весло ухватился вовсе не один из выживших пассажиров самолета, Грачев понял в тот момент, когда фигура поднялась над бортом. Совпадали только габариты и общие очертания. На самом деле в лодку забирался не человек, а похожая на него тварь. От неожиданности, да и от испуга Грачев выпустил весло, сел на пятую точку, а потом вдруг сгруппировался, уперся руками в дно лодки и врезал в центр серой мишени сразу двумя ногами.