Власть меча
Шрифт:
Но тут взошло солнце. Ослепительный золотой луч пробил туманный покров, заиграл на поверхности океана и ярко осветил четкую линию течения. Прибрежные воды подернулись туманной синевой, спокойные и гладкие, как масло. Черта, у которой они встречались с океанскими глубинами, была прямой и острой, как лезвие ножа. За ней поверхность была темной и недружелюбной, как зеленый бархат, который погладили против ворса.
– Daar spring hy! – крикнул с носа да Сильва, показывая на границы темной воды. – Вон он прыгает!
Низкое солнце коснулось воды, и из нее выпрыгнула одна-единственная рыба, чуть длиннее руки человека, сверкавшая
– Начинаем!
От возбуждения голос Лотара звучал хрипло; мальчик поставил чашку на столик с картой, пролив несколько капель, и бросился вниз, в машинное отделение.
Лотар защелкал переключателями и приоткрыл заслонку, а мальчик внизу схватился за рукоять двигателя.
– Поворачивай! – крикнул вниз Лотар, и мальчик, напрягая все силы, начал поворачивать рукоятку, преодолевая сопротивление всех четырех цилиндров. Ему не исполнилось и тринадцати, но он был силен, почти как взрослый, и на его спине, когда он работал, бугрились мышцы.
– Давай!
Лотар перекрыл клапаны. Двигатель, еще не остывший после перехода из гавани, взревел. Из выхлопного отверстия в корпусе вырвался черный маслянистый дым, и двигатель мерно заурчал.
Мальчик поднялся по лестнице и побежал по палубе на нос, к да Сильве.
Лотар чуть повернул нос корабля, и судно пошло по течению. Туман рассеялся; они увидели остальные суда. Те тоже неслышно поджидали в тумане первых лучей солнца, но теперь все двигались вдоль линии течения; их кильватерные струи длинными клиньями избороздили спокойную поверхность, а носовые волны сверкали в утренних солнечных лучах белизной. Экипажи, стоя у бортов, всматривались вперед, сквозь гул двигателей слышались возбужденные голоса.
Лотар из своей стеклянной рубки видел всю рабочую площадку пятидесятифутового траулера. Он в последний раз проверил готовность. Длинная сеть была выложена вдоль правого борта, трос с поплавками свернут аккуратной бухтой. В сухом виде сеть весила семь с половиной тонн; намокнув, была во много раз тяжелее. Длиной в пятьсот футов, в воде она, как кисейный занавес, на семьдесят футов свисала с пробковых поплавков. Лотар заплатил за нее больше пяти тысяч фунтов – столько обычному рыбаку не заработать и за двадцать лет непрерывного тяжелого труда; три других траулера были снабжены такими же сетями; каждый на прочной фалине тянул за собой обшитую внакрой восемнадцатифутовую шлюпку.
Бросив один внимательный взгляд, Лотар убедился, что к спуску сетей все готово, посмотрел вперед и успел увидеть прыжок второй рыбы. На этот раз рыба была так близко, что он различил темные боковые полосы на блестящем теле и заметил разницу в цвете: нежная зелень над линией и блестящее серебряное ниже. Рыба ушла под воду, оставив на поверхности темное углубление.
И, словно по сигналу, океан ожил. Вода внезапно потемнела, словно накрытая тенью облака, но это облако поднималось снизу, из глубин. Вода закипела, как будто в ней билось чудовище.
– Большая рыба! – закричал да Сильва, поворачивая к Лотару морщинистое обветренное лицо и широко разводя руки, словно пытаясь обхватить океан, полный рыбы.
Перед ними лежал огромный единый косяк шириной в милю, его край уходил в скрытый туманом океан. За все годы охоты Лотар никогда не видел такого сосредоточения жизни, такого количества представителей одного вида. Рядом с косяком незначительными казались тучи саранчи, закрывающие
Да Сильва опомнился первым. Он повернулся и побежал по палубе, быстрый и проворный, как юноша, и задержался только у входа в рубку.
– Мария, матерь Божья, позволь нам сохранить сеть, когда кончится этот день!
Пожелание было высказано не зря. Старик добежал до кормы и перебрался через планширь в шлюпку. Его пример заставил остальных членов экипажа занять рабочие места.
– Манфред! – позвал сына Лотар. Мальчик, неподвижно стоявший на носу, повернул голову и послушно побежал к отцу.
– Возьми руль!
Огромная ответственность для такого молодого человека, но Манфред много раз доказывал, что на него можно положиться, и, выходя из рубки, Лотар не питал никаких опасений. На носу он не оглядываясь дал знак и почувствовал, как кренится палуба: это Манфред, подчиняясь сигналу отца, повернул руль и начал по широкому кругу обходить косяк.
– Так много рыбы, – прошептал Лотар.
Он оценивал расстояния, ветер, течение, и в его голове все время звучало предупреждение да Сильвы: траулер и его сеть могут принять сто пятьдесят тонн этих проворных серебряных сардин, а если повезет и хватит умения, то 200 тонн.
Но перед ним были миллионы тонн рыбы. Неразумный, нерасчетливый бросок заполнит невод десятью или двадцатью тысячами тонн, и эта тяжесть разорвет сеть в клочья, может вообще сорвать ее, разорвать трос с поплавками, срезать кнехты с палубы и утащить все это на глубину. Или хуже того: если трос и швартовочные кнехты выдержат, траулер под тяжестью сети может перевернуться. Лотар рисковал потерять не только ценную сеть, но и суда, и жизни экипажа, и сына.
Он невольно оглянулся, и Манфред улыбнулся ему из окна рубки. На его лице читалось возбуждение. Сверкая темно-янтарными глазами, блестя белыми зубами, он был очень похож на свою мать, и Лотар, возвращаясь к работе, почувствовал душевную боль.
Эти несколько мгновений, на которые он отвлекся от рыбы, едва не погубили Лотара. Траулер несся прямо на косяк; еще несколько мгновений, и он врезался бы в него, заставив уйти глубоко под воду: вся стая, действуя, как загадочный единый организм, снова исчезла бы в глубинах океана. Лотар резко приказал поворачивать, и мальчик отреагировал мгновенно. Траулер повернул, они поплыли рядом с косяком, держась в пятидесяти футах от него и выжидая.
Еще раз быстро обернувшись, Лотар убедился, что остальные капитаны тоже держатся осторожно, устрашенные гигантской массой сардины, которую обходили. Сварт Хендрик посмотрел в его сторону – огромный черный буйвол, а не человек; его лысая голова сверкала на солнце, как пушечное ядро. Боевой товарищ, участник десятков отчаянных дел, он так же легко, как Лотар, перешел с суши на море и стал таким же искусным рыбаком, каким был охотником на слонов и людей. Лотар взмахнул рукой, призывая к осторожности, и Хендрик неслышно рассмеялся и махнул рукой, подтверждая, что понял.