Власть пса
Шрифт:
— Которого?
— Ну, его прислали пришить нас, а он компот трескает.
— Джимми Персик.
— Он тоже в блокноте.
— Что?!
О'Боп отходит от окна.
— Сколько за ним?
— Сто тысяч.
Переглянувшись, они начинают хохотать.
— Кэллан, — обрывает смех О'Боп, — да у нас затевается совсем новая игра!
Потому что Персик Пиккони должен Мэтту Шихэну сто тысяч долларов. И это только основной долг — а проценты растут быстрее, чем разносится вонь при забастовке мусорщиков, — так что у Пиккони серьезные неприятности.
А это уже дает им некоторые преимущества.
Если они проживут достаточно долго, чтобы ими воспользоваться.
Потому что уже темнеет. И очень быстро.
— Есть идеи? — спрашивает О'Боп.
— Да, кое-какие.
Игра предстояла серьезная и — черт! — отчаянная и опасная.
О'Боп вылезает на пожарную лестницу с бутылкой в руке. Бутылка заткнута тряпкой, в ней бултыхается какая-то жидкость.
Орет:
— Эй, вы, макаронники свинячьи!
Парни у «Линкольна» смотрят вверх.
О'Боп поджигает тряпку и вопит:
— Вот, запейте нашу пиццу! — и длинной ленивой дугой запускает бутылку в «Линкольн».
— Какого хрена...
Это бормочет Персик, он нажимает кнопку, опуская стекло, и видит факел, летящий с небес прямо на него. Он рвет дверцу и вываливается из машины, успевая как раз вовремя, потому что О'Боп хорошо прицелился: бутылка разбивается о крышу «Линкольна», и пламя мгновенно разливается по ней.
— Тачка-то совсем новенькая, ты, ублюдок! — ревет Персик в сторону пожарной лестницы.
Он бесится всерьез, ведь у него даже возможности нет пристрелить этого недоумка: сбивается толпа зевак, а следом раздается завывание сирен и всякое такое, и уже через пару минут весь квартал наводнен ирландцами-копами и ирландцами-пожарными. Пожарные поливают из шлангов водой то, что осталось от «Линкольна».
Копы, пожарники и тысяч пятнадцать дерьмовых голубых в женских платьях с Девятой авеню, которые визжат, пританцовывают и улюлюкают, — все сгрудились вокруг Персика. Он посылает Персика Маленького к телефону на углу — пусть позвонит, чтоб прислали новые колеса, а потом чувствует металл, прижатый к его левой почке, и слышит шепот:
— Мистер Пиккони, повернитесь, пожалуйста, но очень медленно.
Но уважительно так, а это Персик всегда ценил.
Он оборачивается и видит ирландского парнишку — не того рыжего засранца с волосами будто проволочная мочалка, который швырнул бутылку, а высокого, темноволосого. В одной руке он держит пистолет, обернутый коричневым бумажным пакетом, а в другой...
Это еще что за дерьмо у него? — думает Персик.
А потом до него доходит.
Это же маленький черный блокнот Мэтти Шихэна.
— Нам надо поговорить, — заявляет парнишка.
— Ну что ж, — соглашается Персик.
Итак, они в сыром холодном подвале
А есть итало-ирландская встреча, и сцена такова: Кэллан и О'Боп стоят в одном конце, вжавшись спинами в стену. Кэллан похож на бандита с большой дороги: у него в каждой руке по пистолету. О'Боп держит обрез, прижимая к поясу. А у двери — братья Пиккони. Итальянцы оружия не вынули. Они стоят в своих шикарных костюмах, такие все из себя хладнокровные и крутые.
О'Боп очень даже хорошо просекает ситуацию. Макаронники уже оплошали раз сегодня вечером — даже если не считать гибель «Линкольна» — и не хотят снова терять лицо, показывая, что их хоть чуточку заботят эти два придурка, наставившие на них целый арсенал. Держатся с настоящим мафиозным шиком, и О'Боп проникается уважением.
А Кэллану на всякий такой шик начхать, хвоста крысиного он не стоит.
Он намерен, если что не так, нажать на курок, а там видно будет, что из этого выйдет.
— Сколько вам лет-то, ребятишки? — спрашивает Персик.
— Двадцать, — врет О'Боп.
— Двадцать один, — добавляет Кэллан.
— Крутенькие вы сосунки, мое вам слово, — говорит Персик. — В общем, нам нужно сначала разобраться с этим дельцем насчет Эдди Фрила.
Вот оно, начинается, мелькает у Кэллана. Он на волосок от того, чтобы начать стрелять.
— Терпеть не могу всякие тошнотворные извращения, — продолжает Персик. — Писать парню в рот? Ну что это такое? Сколько раз вы в него выстрелили? Восемь вроде? Хорошо поработали.
Он хохочет. Персик Маленький вторит ему.
И О'Боп тоже смеется.
А Кэллан — нет. Он напряжен и готов к стрельбе.
— Извини за машину, — выговаривает сквозь смех О'Боп.
— Угу, — отзывается Персик. — В следующий раз, как захочешь поговорить, пользуйся телефоном, ладно?
И опять все хохочут. Кроме Кэллана.
— Да я говорил Джонни Бою, — продолжает Персик. — Какого хрена, говорю, ты заслал меня в Вестсайд к зулусам, пуэрториканцам и бешеным ирландцам? И какого черта я тут должен делать? Тут бутылками с зажигательной смесью швыряются, и теперь мне придется покупать новую машину. Бешеные козлы-ирландцы. А вы в эту черную книженцию заглядывали?
— А ты как думаешь? — задает встречный вопрос О'Боп.
— Думаю, да. И что там углядели?
— Это зависит...
— От чего же?
— От того, как мы договоримся.
— Так подскажите, о чем будем договариваться.
Кэллан слышит, как О'Боп шумно сглатывает. Понимает, что тот до смерти боится, но все равно пойдет до конца. Давай же, Стиви, играй, блефуй, мысленно подталкивает Кэллан.
— Перво-наперво, — заявляет О'Боп, — блокнота при нас нет.
— Эй, Мочалка, — отзывается Персик. — Как начнем обрабатывать вас, вы живо выложите, где он. Эй, полегче там с курком. — Теперь он смотрит на Кэллана. — Мы ведь просто разговариваем.