Власть пса

Уинслоу Дон

На другой день Денцлер перезванивает Арту в телефон-автомат в договоренное время и вопит:

— Триста фунтов кокаина! Это ж на шесть миллионов долларов по ценам черного рынка! Арт, я позабочусь, чтоб ты получил свою долю почестей!

— Мы же договорились: забудь, что я тебе что-то сообщал, — просит Арт. — Но за тобой должок.

А две недели спустя у полиции Эль-Пасо тоже возникает должок перед Артом: они захватили трейлер, набитый кокаином. Через месяц Арт снова звонит Рассу Денцлеру с новой подсказкой, насчет дома в Лимонной Роще.

Последовавший рейд приносит какие-то жалкие

пятьдесят фунтов кокаина.

Плюс четыре миллиона наличными, три аппарата для счета денег и пачку любопытных документов, среди которых корешки банковских депозитов. Содержимое их настолько интересно, что, когда Денцлер передает их в федеральный суд, судья замораживает пятнадцать миллионов активов, положенных на депозит под разными именами в пяти окружных банках Сан-Диего. Хотя ни на одном не стоит имени Мигеля Анхеля Барреры, все деньги принадлежат либо ему, либо членам картеля, которые выплачивают ему гонорар, чтобы их активы хранились в неприкосновенности.

И Арт слышит по телефону, что никто из них сейчас не прыгает от радости.

И Тим Тейлор тоже не сияет от счастья.

Босс наркоуправления уставился на экземпляр «Сан-Диего Юньон Трибьюн», присланный по факсу. Заголовки вопят: «Крупная облава в Лимонной Роще!» И еще на факс из офиса Генерального прокурора, визжащий: «Какого хрена творится?» — Тейлор звонит Арту.

— Какого хрена творится? — орет он.

— Про что ты?

— Черт подери, мне известно, чем ты занимаешься!

— Так поделись знаниями со мной.

— У тебя имеется тайный информатор! И ты передаешь сведения в другие департаменты. И черт побери, Артур, лучше б не от тебя шла утечка в прессу!

— Не через меня, это точно, — искренне заверяет Арт и мысленно договаривает: от меня утечка идет в другие департаменты, а уж они делятся с прессой.

— Кто твой тайный информатор?

— Нет никакого ТИ, — отвечает Арт. — Я тут вообще ни при чем.

Разве что через три недели дает Лос-Анджелесскому полицейскому департаменту возможность задержать двести фунтов наркотиков в Гасиенда-Хайтсе. А аризонские копы захватили трейлер с грузом наркотиков в триста пятьдесят фунтов. Наркополиция Энехейма провела обыск в доме и нашла наличные на общую сумму в девять миллионов.

Все они отрицают, что получали сведения от Келлера, но все твердят его заклинание: La Federacion, La Federacion, La Federacion, все время и без конца, во веки веков, аминь.

Даже шеф-резидент Боготы обращается в ту же веру.

Однажды Шэг отвечает на телефонный звонок и, прижав трубку к груди, говорит Арту:

— Это сам Большой Человек. Прямо с передовой линии Войны против Наркотиков.

Хотя два месяца назад Крис Конти, шеф-резидент в Колумбии, не дотронулся бы до своего старого друга Арта Келлера даже, как говорит поговорка, длиннющей палкой, но теперь и Конти, по всей видимости, поверил.

— Арт, — начинает он. — Я кое на что наткнулся, что тебе, может, будет интересно.

— Подъедешь сюда? — спрашивает Арт. — Или хочешь, чтобы я приехал к тебе?

— А чего б нам не встретиться на полпути? Давно не был в Коста-Рике?

Что означает: он не желает, чтобы Тим Тейлор или

еще кто узнал, что он обсуждает что-то с Артом Келлером. И они встречаются в Квепосе. Сидят в пляжном домике под пальмовой крышей. Конти явился с подарками: он раскидывает веером на столешнице несколько корешков банковских депозитов. Корешки совпадают с квитанциями кассира из «Бэнк оф Америка» в Сан-Диего, конфискованными в последней облаве. Документальное доказательство, связывающее организацию Барреры с колумбийским кокаином.

— Где ты раздобыл это? — спрашивает Арт.

— В банках маленьких городков в районе Медельина.

— Что ж, спасибо, Крис.

— Ты их от меня не получал.

— Разумеется.

Конти выкладывает еще не очень отчетливую фотографию.

Взлетная полоса в джунглях, группа парней, окружившая самолет ДС-4 с серийным номером 3423VX. Рамона Мэтти Арт узнает сразу, а один из парней смутно кого-то напоминает. Средних лет, с короткой стрижкой, в военной форме, отполированных до блеска черных ботинках десантника.

Что-то из прошлого.

Очень далекого прошлого.

Вьетнам. Операция «Феникс».

Уже тогда Сол Скэки питал пристрастие к начищенным ботинкам.

— Ты думаешь то же, что думаю я? — интересуется Конти.

— Ну, если ты думаешь, что этот человек из Компании, то думаешь правильно. Последнее, что я слышал про Скэки, — он был полковником авиации в спецвойсках, а потом ушел в отставку. А это самая та биография для Компании.

— Слушай-ка, — говорит Конти. — До меня дошли кое-какие слухи.

— Можно обменяться. Выкладывай свои.

— Три радиобашни в джунглях к северу от Боготы, — говорит Конти. — Подобраться к этому району и проверить я никак не могу.

— Жителям Медельина вполне доступна такая технология, — роняет Арт. Вот и объяснение тайны, как самолеты «СЕТКО» летают без радара. Три радиобашни вполне могут подавать сигналы VOR [54] и провести самолет туда и обратно.

— У картеля Медельина хватило знаний построить маяки, — соглашается Конти. — Но могут ли они сделать так, чтобы они исчезли?

54

Всенаправленный радиомаяк сверхвысокой частоты.

— То есть?

— Снимки со спутников.

— Ну?

— На снимках их нет. А с таких снимков, Арт, мы номера машин читаем. Маяк VOR не желает светиться? А как насчет самолетов, Арт? У меня есть снимки АВАКС, и там их не видно тоже. Ничего нет. Любому самолету, летящему из Колумбии в Гондурас, приходится пролетать над Никарагуа, страной сандинистов, и уж за ними-то, друг мой, мы очень даже следим сверху.

Да, тут уж без дураков, думает Арт. Никарагуа — это «яблочко» на мишени для рейгановской администрации в Центральной Америке; еще бы, коммунистический режим в самом сердце доктрины Монро. Администрация спонсировала силы контрас, взявшие в окружение Никарагуа от Гондураса к северу, а отсюда в Коста-Рике на юге, но потом Конгресс США принял поправку Боланда, запрещающую военную помощь контрас.