Власть
Шрифт:
– Твой Мэки прав, – сказал Оменс. – Никто здесь не хочет слышать о пожаре на заводе Талтекс. Погибли сорок пять женщин, и единственное, что об этом можно услышать, – что это плохо для бизнеса. Местные заправилы боятся, что этот пожар отпугнет иностранные компании, которые дают рабочие места, твердую валюту и современную технологию. Они хотят, чтобы об этом случае поскорее забыли, и это, я уверен, чертовски радует Линь Пао и Нельсона Берлина.
ДиПалма сказал:
– Возможно, что пожар организовал кто-то из людей Линь Пао в Маниле. Кто бы это мог быть?
– Кто бы
Оменс усмехнулся:
– Этот Чарльз, известный так же, как Чун, не из тех, кто забывает и прощает. Говорят, он даже мстительнее самого Пао, а это не мало значит. Рассказывают, что однажды он плеснул кислотой в глаза доносчику и затем перерезал ему подколенные сухожилия. Жестокий гад. Кстати, Пао ему приходится крестным отцом.
6
Снейк-змея.
– Значит, Чарли-Снейк нанял поджигателя.
– Готов биться об заклад, что так оно и было. Но на него нелегко работать. Уж слишком требовательный. Чуть сделай что не так, и твой член окажется у него в кармане. Наша разведка говорит, что Пао считает его одним из самых надежных своих помощников. Этот парень очень умен. Очень колоритная фигура. Меня не удивит, если он в ближайшем будущем станет главарем Триады. Сейчас он хозяйничает от имени Пао на Филиппинах, а также присматривает за их людьми в Австралии, Новой Гвинее, Борнео, Новой Каледонии. Многие из них отчитываются перед ним. Он еще молод – на четвертом десятке.
ДиПалма спросил:
– У него есть вредные привычки?
– Нет, если не считать вредной привычкой страстное увлечение теннисом. Каждое утро начинает с игры или с урока у профессионального игрока. Ежегодно ездит на Уимблдон. Летает в Париж, Рим, Штаты – куда угодно, где проводятся турниры с участием Ивана Лендла. Ест, пьет, спит – все как Лендл. Снейк женат. Имеет двоих детей. Не развратничает. Только занимается делом и играет в теннис. Кстати, ты не хочешь сказать мне, для чего тебе понадобилось приезжать сюда?
– Тут, видишь ли, дело личного характера. Как только будет можно, я тебе все расскажу.
– Отлично, – сказал Оменс. – Когда приедешь сюда, заходи, если сможешь. Если нет – до встречи в Нью-Йорке. Знаешь, мне не терпится поскорее вернуться домой. Значит, сейчас ты ничего не скажешь?
Я мог бы сказать ему, что дело касается моих жены и сына, подумал ДиПалма, но я не скажу. Не могу. Он сказал:
– Я тебе вот что скажу. Речь идет о том, чтобы положить Нельсона Берлина в постель к Линь Пао.
– Ты шутишь. Впрочем, беру свои слова назад. Ты никогда не шутишь. Боже, если только это тебе удастся... Я хочу сказать, мы постоянно слышим всякие толки об этих людях, но никто так и не сумел добраться до них, и не потому, что не пытались.
– У
На другом конце линии Оменс вздохнул.
– Ты мог бы сделать меня известным человеком. Очень известным.
– Когда придет время, я тебя позову.
– Боже милостивый. Неужели я еще сумею прославиться?
– Посмотрим. Возможно, в Маниле мне понадобится твоя помощь.
– Обращайся в любое время.
В Нью-Йорке ДиПалма составил также план действий. План, в котором было много безрассудства и мало оригинальности. Он извинился перед Тоддом, Бенджи и Джоун, что не смог придумать ничего лучше, ведь у него почти не было времени.
Они должны были попасть в Манилу до того, как Триада узнает о Рауле Гутанге, операторе компьютера на заводе Талтекс, который обладает записью, содержащей информацию, связывающую Нельсона Берлина с Линь Пао. До того, как Триада доберется до карлицы-проститутки, укравшей некие часы.
ДиПалма долго упрашивал подростков остаться. Он бы понял их, если бы они передумали и не поехали на Филиппины. Но никто из них не передумал. Тодд был верен своему обязательству уничтожить Черного Генерала. Бенджи и Джоун были преданы Тодду. Все трое заверили ДиПалму, что будут делать все, что он их попросит.
– Меня знают, – сказал ДиПалма троим подросткам. Члены Триады видели меня с Мартином Мэки. Полагаю, теперь люди Линь Пао будут держать меня под наблюдением с того момента, как я покину Нью-Йорк, и до самого возвращения. В Маниле я займусь расследованием пожара на заводе Талтекс и попытаюсь выведать что-нибудь у Хузияны де Веги. Однако в основном я буду служить приманкой. Там я буду у всех на виду – иначе и не получится. Это значит, что Тодд и ты, Бенджи, должны будете встретиться с Гутангом и взять у него запись.
– Мы поняли, – сказал Тодд.
– Будьте очень, очень осторожны. Мы не знаем Гутанга. Не знаем, что он думает и какую ведет игру. Знаем только, что он хочет получить сто тысяч, которые Мартин Мэки перевел для него в Цюрих, но это все, что нам известно.
Тодд кивнул.
– Я возьму с собой портативный компьютер, на котором смогу проверить запись, и заставлю мистера Гутанга объяснить мне ее содержание. Если то, что он скажет, будет правильно, я отдам ему свою половину тысячедолларовой купюры с недостающими цифрами счета в швейцарском банке. Если запись не представляет собой никакой ценности, я ему ничего не дам. Я сумею проверить, врет ли он.
– Умница. И вот еще что. В Манилу мы отправимся отдельно. Разными рейсами каждый. Будут они все одной авиалинии или разных – не имеет значения. Но все мы полетим разными рейсами. Тодд, Бенджи, перед вылетом подстригите свои волосы и в самолете будьте в темных очках. Бенджи, смени одежду. Надень костюм и галстук. Тодд, в Маниле дождись Джоун в аэропорту и убедись, что она благополучно добралась до города. В любом случае вы должны попасть в Манилу незаметно. Вам это удастся, если Триада сосредоточит свое внимание на мне. Нравится вам это или нет, но телевидение сделало меня известной личностью. Я бы не смог спрятаться, даже если захотел бы.