Власта

После Семилетней войны и Германия, и Австрия переживали всеобщее падение нравов. Население до того деморализовалось и одичало, что потребовались самые энергичные меры со стороны правительств обеих стран, чтобы жизнь мало-помалу вернулась в нормальное русло. Особенно пострадала Богемия и соседняя с ней Бавария, покрытые густыми, часто непроходимыми лесами, ставшими убежищем мародеров, цыган, воров и разбойников. Передвигаться по улицам было

небезопасно – в тех местах, где было мало войска, совершались даже нападения и громились дворянские поместья.

Несмотря на это, первый же послевоенный карнавал стал грандиозным и долгожданным событием. Люди развлекались так страстно и неутомимо, словно старались наверстать упущенное время и упущенные праздники и запастись весельем впрок, пока вновь не началась кровавая пляска солдатских постоев, контрибуций, пожаров и погромов.

И вот на бал-маскарад, устроенный графом Гудецом в своем замке в Пильзене 21 января 1764 года, собралось все окрестное дворянство. Гости съезжались в собственных закрытых санях-каретах в сопровождении вооруженных слуг.

В числе множества знатных дам, обворожительных красавиц, заставлявших лихорадочно биться мужские сердца, была молодая вдова, баронесса Бубна. По общему мнению, она была первой красавицей, способной затмить всех своих соперниц. Однако она недолго пробыла в роли царицы бала: в полночь, когда, по традиции, дамы сняли свои маски, скипетр и корона были единодушно присуждены фрейлин Власте фон Миловец.

Четыре барышни-родственницы явились в костюмах карточных дам; Власта была дамой червей – она-то и покорила разом все сердца.

Прежде всех объявил себя рыцарем Власты сын хозяина дома, молодой граф Фердинанд Гудец, состоявший до сих пор рыцарем баронессы Бубна. Он усердно оказывал Власте тысячи маленьких услуг, стараясь заслужить ее благоволение, танцевал только с ней, а по окончании бала, усаживая фрау фон Миловец и ее дочь в сани, испросил разрешение явиться к ним на днях с визитом.

Баронесса Бубна уехала с бала глубоко уязвленная. До сих пор ей не было равных, она привыкла видеть у своих ног всех мужчин, а молодого графа Гудец она особенно охотно привязала бы к своей триумфальной колеснице – так нравилась ей его наружность, и его живая, остроумная беседа.

Через два дня граф Фердинанд Гудец явился к Миловец засвидетельствовать свое почтение, и был принят как нельзя лучше. Хозяйка дома вскоре нашла подходящий предлог оставить молодых людей одних, и так как умная и энергичная Власта не была кокеткой, то вскоре они с графом встретились еще раз.

Граф Фердинанд пел под аккомпанемент гитары итальянский романс, не спуская горячего, полного мольбы взгляда своих темных глаз с Власты, и, когда она, покраснев под его взглядом, опустила глаза, он стал перед ней на колени и поклялся ей в вечной любви и верности.

Союз двух влюбленных сердец был заключен.

Всюду только и было разговоров, что о помолвке молодого графа с красавицей Властой.

Мужчины завидовали ему, молодые дамы преследовали

невесту ревностью и язвительными словами; одна баронесса Бубна молчала. Она не говорила ничего, но тем более твердым было ее решение действовать.

Граф Фердинанд Гудец вел легкомысленный образ жизни и делал без ведома своего отца значительные долги. Одному только пильзенскому ростовщику, Маркусу Розенталю, он должен был пять тысяч гульденов. К нему-то и явилась в один прекрасный день баронесса и откупила вексель графа.

Фердинанд немало испугался, когда узнал, что состоит теперь должником красавицы-вдовы, потому что он тотчас сообразил, для чего это было сделано, и не ждал ничего хорошего.

Он попытался было договориться с баронессой, но это не имело успеха, она лишь рассмеялась ему в лицо. Отец отказался от уплаты долга, а залог вещей не дал нужной суммы – что баронесса и предвидела, – поэтому ей удалось добиться по суду ареста молодого графа за долг.

До сих пор Баронессе все удавалось, но, когда подошло время арестовывать молодого графа и вести его в долговую тюрьму, не нашлось ни одного чиновника, у которого хватило бы на это духу, и баронессе было предоставлено право самой привести приговор в исполнение.

Но она была не такая женщина, чтобы струсить перед этой рискованной задачей.

Однажды вечером, когда Фердинанд фон Гудец возвращался в Пильзен от Власты, на него напали вооруженные замаскированные всадники. Произошло это так неожиданно и так быстро, что граф не успел даже вытащить свой пистолет, как оказался уже схваченным и обезоруженным. Двое слуг его бежали, а сам он был связан и с кляпом во рту и мешком на голове отправлен куда-то в закрытой карете.

Карета остановилась, графа вытащили и понесли вверх по лестнице. Когда с него сняли мешок, он увидел перед собой красавицу-вдову, сидевшую на софе и смотревшую на него со снисходительным презрением.

– Что все это значит, баронесса? – спросил он изумленный.

– Что вы – мой пленник, граф, – ответила красавица. – И останетесь моим пленником до тех пор, пока не заплатите мне вот эту безделицу. – Она показала ему вексель.

– В таком случае, я, значит, нескоро получу свободу, – ответил он со вздохом.

– Очень возможно, – обронила она, кокетливо откидываясь на софе и поигрывая своими темными, слегка вьющимися волосами.

Она была не причесана и не напудрена, и казалась вдвое прелестнее в своем розовом шелковом капоте с белыми кружевами.

– Вам предоставляется, однако, свободный выбор: вы можете отправиться в долговую тюрьму, если желаете, или же остаться у меня в замке, моим пленником. Выбирайте!

– Выбор нетруден.

– Дайте мне слово, что не выйдете из дома без моего позволения. Этого будет довольно.

– Вот вам моя рука.

– Отлично, – сказала баронесса, – больше мне ничего не нужно. Если вы пробудете здесь у меня какое-то время в роли пленника, вы останетесь здесь навеки – в роли раба.

– Как я должен это понимать?