Властелин Некронда
Шрифт:
Брид стало даже слегка не по себе от его силы. Тем более Пип, хотя ей казалось, что ему еще рановато, явно знал, что делает. Его ласки были требовательными и властными. Стражник одним рывком отодрал паренька от нее, отшвырнул на пол и с силой пнул в живот.
Горло Брид сжалось от жалости. Но отвлекаться на посторонние чувства сейчас она не могла. Ирвальд стоял в дверях, озабоченно глядя на пленницу. Настал ее единственный шанс!
Со всех ног бросившись к баронскому сыну, Брид рухнула ему на грудь.
– Смилуйтесь! – молила она. В огромных зеленых глазах стояли слезы. –
От нее не укрылось, что взгляд Ирвальда скользнул с ее лица ниже, на полуобнаженную грудь.
– Ее надо перевести в безопасное место, – громко объявил наследник замка стражникам, которые откровенно пялились на эту сцену. – Пойдем, девушка, я отведу тебя к себе. Там тебя никто не тронет. Я распоряжусь, чтобы женщины о тебе как следует позаботились.
О ней и впрямь позаботились – вымыли лавандовой водой и усадили перед огнем просушить волосы. Брид ожидала, что Ирвальд останется поглядеть, но он ушел. Расчесывая длинные локоны, Брид обдумывала свой план. Чтобы снискать благосклонность этого человека, придется лечь с ним – но не с чрезмерной готовностью, не сразу, чтобы его интерес не остыл.
Наверняка у сына владельца замка нет недостатка в красавицах, согревающих ложе. Брид знала, что хороша собой – но все же не настолько, чтобы заставить сына пойти против отца.
Слуги заперли ее в покоях сира Ирвальда. Первым девушке бросилось в глаза обилие драгоценностей. Всю мебель украшали пышные инкрустации, даже ошейник пса, валявшегося перед огнем, сиял рубинами. Волкодав с любопытством обнюхал пленницу, а она ласково потрепала его по шее. Пес повилял хвостом и вновь растянулся в тепле у камелька. Справа от камина виднелась невысокая дверца, запертая, что необычно, сразу на три замка: сверху, снизу и посередине. Брид подергала ручку, но дверь не поддалась, а волкодав тотчас же угрожающе зарычал.
Ирвальд вернулся позже, чем ожидала девушка. Зато, как она и думала, неумытый и разящий элем. Ведь он все-таки кеолотианец, а не бельбидиец – на какое еще уважение к себе она могла рассчитывать?
11
Что-то тяжело навалилось на спину. Каспар попытался стряхнуть неизвестного врага, но ничего не получалось. Юноша беспомощно вертелся – ни дать ни взять, собака, что гоняется за собственным хвостом. Подлая тварь на спине без устали молотила его по голове. Каспар бросился бежать – и с размаху впечатался лбом в скалу. Длинные костяные пальцы вонзились ему в глаза, зашарили в голове, проникая в мозг.
Каспар слепо шарил вокруг руками. Пальцы сомкнулись на горячем крае котла, в котором булькало кипящее варево. Объятый безумием, юноша сунул туда голову. Дикий жар обдал его, сдирая с черепа кожу, выжигая мозги. Но способность думать осталась. Только тут Каспар понял, что, должно быть, это все-таки сон.
Проснувшись в кромешной ночи, обливаясь потом, он прижал руку к голове. Пальцы увлажнились кровью. Он вытер ее тряпкой и позволил Май – та тоже не спала из-за ребенка – положить на шрам припарку из грязи пополам с водой.
– Пора избавляться от Некронда! – Молодого воина так и трясло. – Долго я так не выдержу.
Он
Перед самым рассветом путники снова тронулись в путь, держа курс к похожей на собаку скале, которую наметили накануне. Горный воздух был свеж и прохладен, а ходьба хоть немного помогала согреться.
Май все волновалась из-за Изольды.
– Как ты думаешь, сырой воздух ей не повредит?
– Уверен, с ней все распрекрасно. Когда она хочет, орет очень даже громко.
– Ну, во всяком случае, она хотя бы тепленькая, – согласилась Май, в третий раз проверив малышку и не спуская с нее обожающих глаз.
Копыта пони стучали по неровному осыпающемуся склону. Кое-где в трещинах меж камней росли куртинки колючей травы и чахлые кустарнички. Ветер нес с запада облака одуванчиковой пыльцы.
– По-моему, кто-то идет за нами следом, – проговорил Каспар.
– Что-то? – Май почти не слушала.
– Я сказал, кажется, за нами кто-то идет, – повторил он. – Я чувствую это с тех самых пор, как мы сошли с баркаса. Ты разве не замечала?
Он сам не знал, зачем спрашивает: Май явно не видела ничего, кроме своего ребенка.
Молодая мать поглядела на Трога. Тот мирно трусил рядышком. С тех пор, как они покинули Торра-Альту, пес заметно похудел и прибавил прыти.
– А Трог вроде бы ничего такого не чует. Правда, малыш?
Трог задрал голову и завилял хвостом.
– Ты не тревожился с тех пор, как… – Она задохнулась от горя и откашлялась, чтобы продолжать. – Мне казалось, нас больше не преследуют – с тех самых пор, как Руна отдала за меня свою жизнь и прогнала его.
Молодая женщина резко втянула в себя воздух, шмыгнула носом, покрепче стиснула ребенка и, желая сменить тему, произнесла с наигранной бодростью:
– Знаешь, Спар, вот избавимся наконец от нашей ноши, выберемся из этого пепелища и отыщем себе зеленую долину среди пологих холмов. Поселимся там и будем жить счастливо-счастливо. Нарожаем кучу ребятишек.
Подобная перспектива, честно говоря, Каспара не слишком обрадовала. Он и так уже чуть не потерял Май при родах – рисковать снова вовсе не хотелось. И все-таки до чего приятно вновь видеть любимое личико оживленным. Странно, но, несмотря на все бедствия пути, несмотря на нависшую опасность и легшую на плечи тяжкую ношу, сейчас, фактически утратив все, что прежде составляло его жизнь, Каспар ощущал себя куда менее одиноким, чем когда-либо на своем недолгом веку.
– Выстроим себе хижину, – продолжала мечтать Май.
– Да мне в жизни ничего не выстроить, – честно предупредил юноша.
– Ничего-ничего. Вот увидишь, если как следует все обдумаешь, у тебя получится чудесная уютная хижина.
Каспар улыбнулся. Лестно, что Май в нем так уверена, но дела это не меняет. Он никогда еще ничего не строил. Ну да, конечно, любой дровосек в два счета справился бы с подобной задачей, но от этого она легче не становится. Всевозможные премудрости военного искусства давались юноше легко – еще бы, к этому его всю жизнь и готовили. Но искусство быть хорошем мужем? Умение строить дома? В этом он ничегошеньки не смыслил.