Властелин Севера
Шрифт:
— Я Стеапа из Дефнаскира, — объявил я.
И на тот случай, если имя Стеапы не было известно в Нортумбрии, прибавил хвастливо:
— Я тот, кто уложил Свейна Белую Лошадь в длинный земляной дом.
Человек, спросивший, как меня зовут, сделал несколько шагов назад.
— Ты Стеапа? Тот самый, что служит Альфреду?
— Да. Это я.
— Мой господин, — почтительно произнес он и опустил меч.
Один из юношей прикоснулся к висевшему у него на шее распятию и опустился на колено. Третий незнакомец вложил меч в ножны, и остальные, решив,
— А вы кто? — требовательно спросил я.
— Мы служим королю Эгберту, — ответил второй тридцатилетний мужчина.
— А мертвецы откуда? Чьи это трупы? — поинтересовался я, показав в сторону реки, где, подхваченное течением, медленно проплывало еще одно обнаженное тело.
— Это датчане, мой господин.
— Вы убиваете датчан?
— Такова воля Господа, — произнес мужчина.
Я показал на судно Торкильда:
— Этот человек датчанин, но он друг. Вы и его убьете?
— Мы знаем Торкильда, мой господин, и, если он пришел с миром, мы его не тронем.
— А как насчет меня? Что вы сделаете со мной?
— Ты предстанешь перед королем, мой господин. И он окажет тебе почтение как великому истребителю датчан.
— Истребителю датчан? — пренебрежительно переспросил я, показав Вздохом Змея на труп, плывущий по течению.
— Он воздаст тебе за победу над Гутрумом, мой господин. Правда ли, что Гутрум побежден?
— Да, это правда. Я был там.
Потом я повернулся, вложил Вздох Змея в ножны и сделал знак Торкильду, который отвязал судно и стал грести вниз по течению. Я прокричал ему, что Эгберт Саксонский поднялся против датчан, но что здешние люди пообещали оставить купца в покое, если он пришел с миром.
— А что бы ты сделал на моем месте? — крикнул Торкильд в ответ.
Его люди тем временем гребли помаленьку, чтобы удержать судно на месте и не позволить реке снести его вниз.
— Иди по течению! — прокричал я по-датски. — Найди воинов-датчан и жди до тех пор, пока толком не выяснишь, что происходит.
— А ты? — спросил он.
— Я остаюсь здесь, — ответил я.
Торкильд пошарил в кошельке и бросил что-то в мою сторону через разделявшую нас воду. Этот предмет блеснул в свете умирающего солнца, а потом исчез среди лютиков, которые расцвечивали желтым темный луг.
— Это тебе за совет! — крикнул Торкильд. — И долгих тебе лет жизни, кем бы ты ни был!
Он повернул судно, которое неуклюже маневрировало, так как длина его корпуса почти совпадала с шириной реки Уз. Но купец все-таки ухитрился достаточно умело справиться, и весла понесли корабль вниз по течению, прочь из моей жизни.
Позже я выяснил, что склад Торкильда был разграблен и что однорукого датчанина, охранявшего этот склад, убили, а дочь его изнасиловали. Поэтому мой добрый совет вполне стоил той серебряной монеты, которую Торкильд мне бросил.
— Ты отослал его прочь? — возмущенно спросил один из бородачей.
— Я же сказал тебе: он друг.
Я наклонился и нашел в высокой траве шиллинг. После
— Откуда ты знаешь о победе Альфреда?
— Приехал священник, мой господин, и рассказал нам об этом.
— Какой священник?
— Из Уэссекса, мой господин. Он явился из самого Уэссекса. Привез послание от короля Альфреда.
Мне следовало догадаться, что Альфред разошлет сообщения о своей победе над Гутрумом по всей саксонской Англии. И, как выяснилось, он послал священников во все места, где жили саксы, и клирики эти разнесли весть, что Уэссекс победил, что Бог и Его святые даровали саксам победу. Один такой священник был послан к королю Эгберту в Эофервик. Гонец добрался до города на день раньше меня, и сразу после его появления тут и начало твориться настоящее безумие.
Священник путешествовал верхом, его церковное одеяние сбилось в ком позади седла. В управляемой датчанами Мерсии он ехал от одного дома саксов к другому, и все они помогали ему в пути, каждый день давали свежих лошадей и сопровождали, объясняя, как избежать крупнейших датских гарнизонов — и так было до тех пор, пока он не добрался до столицы Нортумбрии. Там он передал вдохновляющие новости королю Эгберту: восточные саксы победили Великую Армию датчан. Однако больше всего нортумбрийским саксам понравилось возмутительное, на мой взгляд, заявление, что святой Кутберт якобы явился Альфреду во сне и объяснил королю, как одержать победу. Предполагалось, что Альфред увидел этот сон унылой зимой на Этелингаэге, где горстка беглецов-саксов пряталась от победителей-датчан.
История о вещем сне пронзила сердца саксов Эгберта, словно охотничья стрела, ибо ни одного святого на севере не почитали больше Кутберта. Он был настоящим идолом Нортумбрии, считался самым благочестивым христианином, когда-либо жившим на земле, и все набожные семейства саксов здесь каждый день молились именно ему.
Мысль о том, что самый прославленный святой Севера помог Уэссексу победить датчан, отшибла мозги королю Эгберту; и крупицы его здравого смысла разлетелись, словно куропатки, завидевшие жнецов.
Разумеется, король имел полное право радоваться победе Альфреда и, без сомнения, в душе негодовал, что ему приходится быть правителем, которого держат на поводке датчане. Но ему следовало бы просто поблагодарить доставившего добрые вести священника, а потом, чтобы тот держал язык за зубами, запереть его, как собаку в конуре. Вместо этого король приказал Вульферу, архиепископу Эофервикскому, отслужить благодарственный молебен в самой большой церкви города. Вульфер не был дураком. Он немедленно заболел лихорадкой и отбыл в деревню на лечение, однако нашелся глупец по имени отец Хротверд, который занял его место, и вскоре главная церковь Эофервика уже гудела от пламенной проповеди: священник вещал, что святой Кутберт сошел с небес, дабы привести восточных саксов к победе. Эта идиотская история убедила саксов Эофервика, что Бог и святой Кутберт собираются вернуть им их страну, отобрав ее у датчан.