Властелин Севера
Шрифт:
Тут послышались ругань и проклятья, и на телегу поднялась женщина. Черная косынка скрывала волосы, стянутые в тугой узел на затылке, темно-серый плащ, казавшийся черным в неярком свете факелов, висел на ее мощных плечах, пристегнутый к платью широкой золотой брошью. Женщина злобно взглянула на вставших вместе князей, а потом посмотрела, сощурив зеленоватые глаза, на Вульфа.
— Ты собрал вокруг себя славных воинов, юный конунг, — тихо произнесла она, как змея прошипела, но ее голос был услышан всеми, — И видно желаешь ты,
Вульф хотел было ответить, но женщина продолжала речь, держа правую руку под плащом:
— Не прошло трех лун с того дня, как справила я тризну по погибшим сыновьям моим, которых убили трусливые хундинги во главе с этим щенком!
Последние слова прозвучали, как яростный вопль орлицы, хватающей жертву и поднимающейся в воздух. Ненависть засветилась в ее глазах и, казалось, осветила ночь ярче, чем пламя факелов.
— Как могу я быть с тобой в союзе, когда ходит по земле эта падаль! — закричала она, вынимая секиру.
Среди людей послышались проклятия, сверкнули обнаженные клинки, дружина фисклингов встала в ряд, готовая следовать приказу своей княгини. Хундинги также приготовились к схватке, наблюдая за Эйриком, который, однако, не обнажил своего оружия, а лишь стоял, держа ладонь на рукояти меча. Желваки на щеках заиграли, когда его глаза встретили исполненный ненависти взор женщины.
Вульф шагнул вперед, поднимая руку.
— Остыньте! Негоже затевать распрю в гарте того, кто признал тебя своим гостем. Асгерд, ты пришла сюда мстить?
— Нет, мы покинули наш гарт, когда узнали, что приближаются тролли, — ответила женщина, — но придя сюда, я увидела этих… лжецов и трусов, проклятых хундингов, и…
— Закрой свой рот, карга, а не то отведаешь ты моего меча! — не выдержал Эйрик. — Мой отец погиб, сражаясь с твоими отпрысками!
Зарычав, словно зверь, Асгерд шагнула к хундингу, но Вульф преградил ей дорогу, схватив ее руку.
— Замолчи, Эйрик, — крикнул Вульф, не сводя глаз с разъяренного лица княгини и добавил, — Я не позволю раздоров в моей армии.
— Кто сказал тебе, что здесь твоя армия? — возмущенно воскликнула Асгерд, вырывая руку из цепких пальцев ильвинга.
— Вот эти вот князья, — Вульф указал на стоявших по близости вождей, которые только что взошли сюда, чтобы принести клятву верности, — а также их дружины и все жители их земель, что пришли этой ночью сюда, чтобы соединить силы в борьбе против нашего общего врага! Поклявшись в верности, и заключив узы кровного братства со мной и друг с другом, они назовут меня ирмин-конунгом. Если хочешь быть с нами, то будешь жить по нашим законам, а если нет — то убирайся прочь и сражайся с троллями одна!
Асгерд медленно опустила секиру, и ее глаза наполнились слезами, которые только Вульф мог видеть. Стараясь подавить дрожь в голосе, она проговорила с отвращением:
— Ты хочешь, чтобы я простила им смерть
— Сердце северян не знает слово «прощение», — произнес Вульф, — Назови цену и тебе заплатят виру.[*]
— Виру?! — раздался возмущенный возглас Эйрика, — Ты сказал «виру»?!! Я не собираюсь платить никакой виры, пока она не заплатит мне за смерть моего отца!
— Будь проклят ваш род! — вскричала Асгерд и с этими словами бросилась на хундинга. Эйрик выхватил свой меч, готовый встретить удар воинственной женщины.
Но удара не последовало. Встав между противниками, Вульф схватил их обоих за руки, в которых те сжимали оружие, и силой заставил их опустить руки вниз.
— Стоять! — рявкнул он воинам обеих дружин, которые начали медленно сближаться. — Никто не двигается с места! А вы успокойтесь и спрячьте оружие, — велел он Эйрику и Асгерд.
Оба неохотно отступили в стороны, но смертоносное железо по-прежнему сверкало в их руках.
— Значит так, — Вульф глубоко вздохнул, — Обе стороны получат виру…
— Она не заплатит мне! — воскликнул Эйрик.
— Он не станет платить! — откликнулась Асгерд.
Вульф закрыл глаза, пытаясь успокоить вскипевшую в нем злобу, и через мгновение открыл их.
— Виру заплачу я! — крикнул он, — Обоим!! Я заплачу вам, когда мы победим троллей. Если согласны, то назовите вашу цену, помиритесь, и мы все заключим братский союз. Но предупреждаю, если после этого кто-то опять начнет чинить раздор в нашей армии, то клянусь всеми богами, я зарублю этого человека своим мечом.
Чтобы придать веса словам, Вульф вытащил из ножен Кормителя Воронов и вскинул его высоко над головой. Огромное лезвие, отполированное плотью и вымытое кровью убитых врагов, гордо засверкало во тьме, отражая свет костров и устремляя острие ввысь к темному ночному небу.
Недолго длилось молчание. Успокоившись и все тщательно обдумав, Асгерд громко сказала:
— Я согласна.
И спрятала секиру себе за пояс.
— Согласен, — пробормотал Эйрик и вложил меч в ножны.
— Я рад, что ваше благоразумие победило, — сказал Вульф. Теперь пришла его очередь прятать оружие. — Когда решите с ценой, назовите мне ее. А теперь, кто еще желает связать себя узами братства?
На повозку залез Хлёддвар Златоусый.
— Хорошо, что старсти улеглись, — сказал он, — Я рад поклясться в верности этому ильвингу, чья мудрость и сила примирила столько племен.
— Благодарю! — ответил Вульф.
На телеге уже стало очень тесно, но Фолькхари все же удалось взобраться на нее, встав плечом к плечу с Вульфом.
— Наши кланы долго враждовали, — сказал хордлинг, — но пришло время заключить клятву братства. Мы все — один народ.
— Верно! — ответил на это Вульф, — Все князья здесь, и все желают сплотиться в одну армию. Хельги, готовь все, что тебе нужно, мы начинаем обряд.