Властимир
Шрифт:
Войдя, он понял, что опоздал — все уже собрались во главе с Малом. Поклонившись ему, Буян подсел к Властимиру, с которым привык уже сидеть рядом как равный, и, пока Мал приносил духам-пращурам и богам положенные утренние жертвы, шепнул на ухо:
— Властимир, я после завтрака скажу, чтоб в дорогу нам припас готовили. За день управятся, а назавтра по зорьке и в путь-дороженьку двинем. Застоялись буйны кони, заскучали без дела молодцы, — и прибавил больше для красного словца, поскольку успел узнать нрав, друга: — Заждались молодцев красны девицы!
Властимир ожег балагура строгим взором:
— Замолчи!
Буян покорно прикусил язык, недоумевая, что за муха укусила князя.
Завершив службу, Мал кивнул ожидавшей в боковой двери ключнице, и та посторонилась, пропуская девушек с готовыми блюдами.
Пока те накрывали на стол да угощали, Властимир все поглядывал на Красаву. Стол у князя Мала был длинный, большой. Княгиня сидела по левую руку от мужа, рядом с нею — ее дочь. Справа раньше было место сына Князева, наследника, но в эти дни его занимал Властимир. Сидевший подле побратима Буян заметил, как то и дело румянцем вспыхивают щеки Красавы и как не сводит с нее глаз Властимир.
Когда подали вино и сласти, знаменуя окончание завтрака, Властимир неожиданно встал и, выйдя из-за стола, низко поклонился сначала князю Малу, а потом и княгине. Краса-ва, догадавшись обо всем, выпрямилась и разом побелела, опустив глаза.
— Что ты, гость дорогой? — молвил Мал.
— Не вели казнить, князь ореховский, дозволь слово молвить, — ответил Властимир так почтительно, что Буян насторожился.
— Что ж, говори, Властимир, князь резанский!
— Дозволь, князь, мне просить у тебя и супруги твоей милости и не прогневайся!
Мал улыбнулся:
— Ты столько добра нашему городу сделал, что не просить бы тебе, а приказывать — все бы исполнили. Словом княжеским при детях клянусь — что ни попросишь, будет сделано и отдано. Говори!
Властимир отвесил еще один поклон — помертвевшей от ожидания Красаве.
— Отдай ты, князь ореховский, за меня дочь твою Красаву свет Маловну, — сказал он. — Люба она мне…
Если словом можно было бы убить, то Властимир, сам того не ведая, это сотворил. Буян, услышав такое, застыл с открытым ртом. Княгиня и сын Мала удивленно переглянулись. Красава совсем склонила голову так, что лица ее не стало видно, и сцепила белые пальцы на груди. Властимир не сводил с нее глаз, а Мал смотрел на него. Притихли у двери служанки с ключницей.
— Что ж, — молвил наконец князь Мал, — просьба твоя, друг-князь, хорошая. Но что ж Красава? За нею последнее слово — пойдет ли она за тебя? Что скажешь, дочь?
Все разом посмотрели на княжну. Буян вспомнил, что уже видел этих двоих вчера вместе, но все равно что-то в нем оборвалось, когда девушка встала и, подняв алое от смущения лицо, тихо молвила:
— Согласна я…
Мал хлопнул в ладоши. Опомнившаяся ключница тут же подала на серебряном подносе чару вина, что невеста должна поднести жениху в закрепление сговора. Девушка вся трепетала, а Властимир не сводил с нее жадных глаз, даже когда пил.
Единым духом опорожнив чару, он расправил усы и поцеловал княжну в губы. Она чуть подалась вперед, отвечая, и Буян коротко застонал, роняя голову на руки.
— Что ж, — молвил князь Мал, — вижу, любы вы друг другу. Благословляю вас. Будет свадьба!
Услышав эти слова, Красава чуть не лишилась чувств. Все получилось, как она задумала. Кто бы мог подумать, что ей Удастся заполучить
Буян улучил минуту и схватил Властимира за локоть.
— Я не ослышался, князь? — шепнул он. — Ты женишься?
— Да, Буян, женюсь, — твердо сказал Властимир.
— А как же Веденея? Или ты…
Властимир обратил на него удивленный взор:
— Кто это такая? Я что-то такого имени не припомню.
— Да ты что — все забыл? И Ласкову, и Веденею, что рану твою лечила?.
— Забыл?.. Я и не помнил никогда.
И Властимир отступил, оставив Буяна ломать голову над этой загадкой в одиночестве. Он так глубоко задумался, что не сразу расслышал, что его приглашают петь на свадьбе.
Известие о том, что князь из Резани, избавитель города от Змея, берет в жены дочь князя Красаву, разнеслось быстро. Народная молва уже раздулась до того, что рассказывали, как резанец спас княжну от Змея и берет ее в награду за подвиг. Об этом говорили даже те, кто был в самом логове и доподлинно видел, что Красавы там не было. Во всяком случае, свадьбе никто не противился, и весь город замер в ожидании праздника, в то время как в теремах князя шла спешная подготовка.
Жених был издалека и собирался сразу после свадьбы везти молодую жену в Резань, чтобы и там справить свадьбу по закону и обычаю. Собирали невестино приданое, свадебный поезд, снаряжали дружину для охраны и почета. Все это требовало времени, и Красаве пришлось смириться с тем, что свадьба откладывается на три дня — раньше просто не успевали, хотя и торопились.
Весь Ореховец, и княжий терем особенно, был в радости. Днем и Властимир был счастлив, как и положено жениху. Но ночами он не спал, подолгу без сна ворочаясь на постели. На третью ночь после той, когда Красава сваталась к нему, сон опять бежал от его изголовья. Порой на час-другой забывался князь сном, но потом снова тревога не давала покоя. И как от нее избавиться, Властимир не ведал. Совсем изму-, чившись, он не выдержал и под утро потихоньку вышел из покоев, спустился в сад, зайдя подальше, чтоб его не видели слуги, которые вот-вот пробудятся.
В саду было тихо и прохладно. Туман, словно паутиной, опутывал яблони, ветви которых гнулись под тяжестью плодов. Свежо пахло землей и утренней свежестью. Где-то вдали мычала выгоняемая скотина. В кустах неподалеку чирикали ранние птицы. В теремах стукнула дверь — там просыпались.
Князь брел меж стволов яблонь, как когда-то меж берез в Купалину ночь, не находя себе места. Но на сей раз, увидев впереди неподвижную фигуру, не свернул с дороги, а подошел ближе.
Буян сидел на корявом суку, свесив на одну сторону ноги, и задумчиво смотрел в туман. На легкие шаги Властимира он не оглянулся, и князь встал у дерева в молчании.