Властитель
Шрифт:
– Величайший, он уже пришел в себя, – доложил кто-то, заметав, что я осматриваюсь.
– Кто ты? Сколько вас? Как хочешь умереть? – прогремел уже слышанный мной начальственный рык…
Я, собираясь с мыслями, посмотрел на него.
– Ударьте его, а если не ответит и тогда, прикончите… – повелел Величайший.
Я немедленно получил по зубам и сплюнул кровь.
– Кто ты?
– Паломник к Богу-Императору.
– Сколько?.. Ты врешь!.. Когда ты пришел?
– Несколько дней назад.
– Сколько вас?
– Восемь человек.
– Все находитесь у собак-людей?
– Да, среди
– Зачем ты напал на дозор?
– Я человек.
– Ты паломник, а мы – первые слуги Господа.
Странно все это было. Странно выглядела сама ситуация, которая, впрочем, на самом деле была более чем обыденна: решалось, жить или не жить смертному – банальнейшая вещь, множество раз происходящее в мире, но кто решал? за кого решали? Как, в сущности…
– Убрать его до рассвета. Утром придумаем, что с ним делать, – распорядился Величайший, и меня потащили, втолкнули в какую-то юрту, связали ноги, проверили крепость пут на руках, для профилактики дали еще раз по зубам и оставили в покое.
Я еще некоторое время лежал без сна. Вход был завешен, но циновка сбоку прилегала неплотно; сквозь образовавшуюся щель я видел клочок звездного неба, временами мутнеющий от пробегавшего облака. За войлочной стеной – казалось, здесь, внутри, – шуршали грызуны, все перекрывал серебряный звон цикад, и время от времени раздавались тихие шаги часовых, совершающих обход вокруг юрты.
Как болела голова! Вдруг Лена словно живая предстала передо мной, я попытался отогнать неуместное воспоминание, только терзающее меня, но сначала это не удалось… И такая тоска! такая тоска!..
Потом я уснул.
Меня разбудил пинок по ребрам. Не понимая, где нахожусь, я посмотрел вверх. Ко мне опускалась ярко-розовая пасть зверя, обрамленная мелкочешуйчатой броней.
Я взял себя в руки; оранжево-желтый, разделенный вертикальной черточкой зрачка глаз приблизился ко мне.
– Не сдох еще? – с какой-то добродушной интонацией сказал зверь, протягивая мне блюдо. – На, поешь, тебе силы понадобятся, прежде чем отправишься за новым телом.
Руки у него были вполне человеческие, если не обращать внимания на чешую и буро-зеленый цвет. Ногти грубые, почти когти, и так же, хотя и под тупым утлом, заострены.
На плетеном блюде лежал большой кусок странно приготовленного мяса. Но очень вкусного. Внешне это напоминало ветчину или переваренный студенъ. Внутри я нашел кость.
Я отвлекался, стараясь не думать о том, что меня ожидает. Голова почти не болела. Циновку, загораживающую вход, откинули. Ясно и чисто звенел жаворонок, пахло перегретым цветением трав. Часовой с копьем заглянул ко мне и приказал выходить. Я показал на связанные ноги.
– Не можешь? – засмеялся он. Странно было слышать такие человеческие звуки из пасти крокодилов.
Часовой разрезал мне путы и подтолкнул к выходу.
Перед входом в юрту предводителя этого звериного сброда мне приказали ждать. Прошло не менее получаса, прежде чем началось действие. Я был готов к этому, потому ждал спокойно, просто глазея по сторонам.
Должен сказать, что, если мысленно убрать их пресмыкающиеся головы, они ничем не отличались от людей. Одеты – так же, броня – та же, суетились, как люди, и ругались и приказывали…
Шок
Выдержав паузу, вышел Величайший, сверкая начищенным серебряным доспехом с золотой насечкой, на голове – золотой шлем с острым гребнем Несколько минут внимательно разглядывал меня.
– Вчера ты объявил себя паломником к Богу-Императору. Что ты сегодня скажешь?
– То же самое. Что могло измениться за ночь?
– Ты, собака, не имеешь права задавать вопросы. Если попробуешь еще сказать хоть слово без разрешения, тебя накажут.
– А разве меня все равно не накажут? Вождь махнул рукой, и спину мне обжег резкий удар бича.
– Если хочешь такой платы за вопросы, то задавай, – милостиво разрешил он – Да, тебя обязательно накажут, потому что вряд ли ты пройдешь испытание. Как и все до тебя, впрочем. Раньше, правда, Бог-Император прощал всех без разбора, но мы, его слуги, не можем позволить себе равняться с Богом. Не будем терять время.
Он помолчал и пожевал челюстями. Казалось, что он просто с чавканьем, ритмично открывает и закрывает пасть.
– Бог-Император, отлучаясь последний раз – это было несколько поколений назад, – так вот, отлучаясь, повелел нам, своим ближайшим и любимейшим слугам, задавать паломникам вопрос, на который ответит только посвященный. Задам тебе его и я, но только из уважения к памяти Бога. Слушай. Итак, кто в молодости ходит на четырех ногах, в зрелости на двух, а в старости на трех? Бог-Император повелел задавать этот вопрос только людям-паломникам. Впрочем, только люди и совершают паломничество Ты слушал? Тебе понятен вопрос? Отвечай!
Я увидел, как с неба, игнорируя суету вокруг, упал ястреб, и запищал застигнутый врасплох сурок. Не мешая охоте, абры обходили гордую птицу.
В вопросе Бога, переданном через ящера-слугу, не было ничего сложного. Еще на заре человечества этот вопрос, по преданию, задавал людям сфинкс. Лишь Сократ ответил: это человек. Человек во младенчестве ползает на четвереньках, в зрелом возрасте ходит на двух ногах, а в старости при ходьбе опирается на палку. Загадка давно стала общекультурной, и задавать ее было бессмысленно. Ответ знали все. Мог, конечно, попасться невежественный паломник, но вряд ли – среднюю школу заканчивают все.
И еще я вспомнил Малинина с его лекцией о Боге-Императоре и подумал; чем я рискую? Если зверюги захотят меня прикончить, то прикончат в любом случае.
– Ты готов отвечать?
– Готов.
– Ну так не заставляй нас ждать, собака!
– Ответ прост: это Боги. Боги, как и люди, породившие их, стареют и нуждаются в подпорках. Вначале, когда человек был молод, его боги бегали на четвереньках, как зверо-боги Древнего Египта и Индии. В зрелости Боги воплотились в образы Зевса, Вишну, Христа, Аллаха, Будды, а потом исчезли, потому что пережили себя. Сейчас, когда человек стал всемогущим, Богам необходимы подпорки.