Властитель
Шрифт:
Откуда-то, конечно от крепостных стен, арланы принесли лестницы. Под прикрытием луков сколотов абры полезли на крышу. Какой-то кнехт было высунулся, но, получив в горло стрелу, живо слетел вниз. Скоро крыши всех домов кнехтов были заполнены абрами. Сотник-абр спустился и доложил, что в каждом доме имеется железный люк, который невозможно открыть. Есть и отдушины, в которые можно попытаться лить масло, а потом бросать горящие угли. План одобрили.
Снизу продолжали долбить таранами узкие двери. Окна были расположены высоко, на уровне
Наконец несколько дверей поддались. За ними находились винтовые лестницы, нижние пролеты которых хитрые кнехты разобрали.
Эта война стала всех откровенно раздражать.
– Не знаю! – рявкнул Ставр па разумный вопрос Арсуна, которого интересовало, что делать дальше.
Тех охотников, кто попробовал вскарабкаться по винтовым перилам, сверху немедленно облили кипятком. Тогда мы стали заваливать нижние пролеты подъездов горючим хламом и поджигать. Абры на крыше продолжали лить в отдушины смолу и масло, изредка перемежая посылки углями. И через некоторое время мы с удовлетворением заметили струйки дыма, пробирающиеся тут и там сквозь щели ставен.
Хоть какой результат!
Усилия удвоили, утроили,
Через пару часов ратных трудов – первый результат. Открылись створки ставен, высунулась черная рука с белым платком, и, как всегда, мерзейший голос проскрипел, что осажденные не прочь выйти на переговоры.
Мы обещали неприкосновенность, и тогда в одном из подъездов сбросили веревочную лестницу, и вниз спустились кнехт с золотым обручем на поясе и Лена. Чтобы довершить абстрактное безумие ситуации, моя потерянная любовь, оказавшись на земле, быстро приставила себе к шее кинжал, видный даже издали. Кнехт весело прокричал одному мне, что его любимая супруга Елена Ланская немедленно зарежется, если мы не сдержим слово или не проявим уважение.
Прекрасное личико Елены застыло в маске решимости, и можно было не сомневаться, что это правда. В какой-то миг мне захотелось, чтобы все кончилось хоть таким образом. На моем лице тоже что-то образовалось; кнехт протестующе взвизгнул, и Мстиша положил руку мне на плечо:
– Не надо, побратим.
– Что тебе нужно на этот раз? – спросил я Лену.
Она посмотрела на меня лучистым взором и кивнула на кнехта. Я было испугался, что кивок может разрезать кожу на шее, но обошлось.
– Познакомься, мой муж Монгрот.
– Предпочел бы, чтобы твоим мужем был другой, – с горечью сказал я.
– А я знаю, кого бы ты предпочел, лжепророк, – хихикнул кнехт.
Я посмотрел на него, оглянулся на Ставра, и тот кивнул.
Если вы не сдадитесь сейчас же, мы никого не пощадим.
Даже ее? – кивнул Прокуратор на Лену.
– Даже ее, – подтвердил я.
– Тогда мы согласны, – немедленно подтвердил Монгрот. – Нам нужно только сообщить всем о прекращении возможного сопротивления и убедить самых ретивых.
– Нет, – сказал Ставр. – Так не пойдет.
– Как хотите, – пошел на попятный Монгрот, – но тогда процесс затянется. Впрочем, если вы боитесь… Можете спросить Елену, намерены ли мы обманывать вас.
Мы невольно посмотрели на нее. Лена энергично отрицала – нет, нет, не способны. Она полагается на мужа.
– Пойдем, Сережа. Надо покончить с этим кошмаром.
– Хорошо, – внезапно согласился я. – Я пойду.
– Не надо, слишком рискованно, – вновь воспротивился Ставр.
– Да нет, они все равно в западне.
По веревочной лестнице мы взобрались на второй этаж. Лена уже не хваталась за кинжал, но уцепилась за руку кнехта.
– Моя самая любимая жена! – с гордостью сказал кнехт, и Лена счастливо улыбнулась.
Они, обнявшись, шли впереди меня. Удивительно, но мерзость кнехта и мерзость ситуации незаметно добавили новые оттенки в мое отношение к ней. Какие? Я не стал вдумываться.
Внезапно кнехт остановился посреди коридора и повернулся ко мне. Впереди появилось несколько черных фигур. Монгрот оглянулся на них:
– Все готово?
– Готово, Прокуратор, уже начали. Он повернулся ко мне:
– Должен сказать, уважаемый лжепророк, что мы вас обманули. Правда, Ленок?
Ленок, сделав виноватую гримаску, кивнула:
– Извини, Сереженька, но ты сам поставил меня перед выбором. А я жизнь своего мужа ценю выше всего на свете Даже собственной жизни.
– Я тебе уже говорил в лагере. Эта обезьяна просто перестроила твою психику. Одумайся. Ты же человек!
Кнехт с любопытством посмотрел на нее. Лена вспыхнула:
– Не смей оскорблять моего мужа! Он лучше, он благороднее, он… а ты просто каторжник!
Это был, конечно, фарс. Глупый, пошлый… Я приготовился убить Монгрота, они это поняли, и Лена вскрикнула Прокуратор быстро коснулся стены, и в то же мгновение я уже летел вниз Створки люка вверху быстро захлопнулись, но, прежде чем оказаться в темноте, я заметил что-то похожее на веревку… за которую благополучно и уцепился.
Итак, я висел в кромешной тьме на веревке в каком-то колодце, и подо мной что-то шуршало в тишине Шуршанье и легкое поскрипывание веревки под моим весом. Больше ничего.
Шуршание и мягкое царапанье внизу стало меня беспокоить. Рискуя оборвать веревку, я стал раскачиваться. Колодец был шире, чем я успел определить в первые мгновения. Наконец я почти коснулся стены. Еще раз. Попытавшись зацепиться ступнями, я ударил по стене и пробил дыру. Из рваного пролома в фанере или картоне ударил яркий в здешней кромешной темноте свет. На следующем витке качения я расширил дыру обеими ногами, еще раз, еще… и отпустил руки. Несколько ссадин, несколько заноз в ладонях, но я в относительной безопасности.