Властители ночи
Шрифт:
— Есть два населенных пункта с такими перекрестками улиц, но один отпадает. Второй находится километрах в восьмидесяти отсюда. Местная полиция уже обследует там эти дома. Домов четыре, — доносился из-под приборной доски голос Дуга.
Аппарат приземлился, выскочила девушка в джинсах и ковбойской шляпе и помахала мне, а я вышел из машины, и мы вместе с Монти взбежали по трапу. Девушка заняла мое место в автомобиле. Ей выпала задача доставить машину на место. Мы взмыли в воздух.
— Естественно, мы отслеживаем тот счет, — сказал Саркисян, когда я глотнул из протянутой фляжки и раздумывал над вторым глотком. — Но, черт побери, он выбрал неплохой метод — у него целая цепочка счетов, на которых оказывались
Я выразительно посмотрел на него.
— Знаю, знаю. Самое главное, что ребята целы…
— Как только я их увижу, буду в твоем распоряжении, но пока — извини… К черту деньги.
— Понимаю.
Он слегка ткнул меня кулаком в бицепс и пошел к небольшому пульту связи, за которым сидели двое его подчиненных, уже довольно давно пытавшихся перехватить его взгляд. Я глотнул из фляжки и посмотрел на часы… на пустое запястье. Я снова забыл напомнить про хронометр. Ага, и поводка у меня нет… Одни потери.
Я посмотрел на Монти. Он лежал на полу, положив морду на лапы. Почувствовав мой взгляд, он приоткрыл один глаз и приподнял бровь.
— И ты до сих пор над нами всю жизнь издевался, а? — Он закрыл глаз. Слишком поздно — я его уже разоблачил.
На горизонте показался какой-то город. Дуг вытащил из уха микронаушник и поднял большой палец. Я облегченно вздохнул, встал и потянулся. Потом еще раз глотнул из фляжки и успел перед посадкой облегчить мочевой пузырь. Мы опустились на перекрытый полицией перекресток, который заодно оказался прекрасно очищен от пыли, а два навеса над витринами были сорваны. Я привязал Монти какой-то веревкой к поручню кресла. Он делал вид, что вес шнурка представляет для него непосильное бремя.
Фил и второй мальчик стояли в полукруге толстых, солидных полицейских. Оба были закутаны в одеяла, хотя солнце грело еще весьма основательно. Я выскочил и быстро направился в сторону группы. Фил хотел подбежать ко мне, но посмотрел в сторону, сообразил, что его приятелю будет неприятно, и лишь переступил с ноги на ногу и шмыгнул носом. Я молча обнял его, потом рефлекторно схватил второго парнишку и привлек к себе. Он разразился плачем, к нему тут же присоединился Фил.
— Ну-ну, всё хорошо, ребята. — Я похлопал их по вздрагивающим от рыданий спинам. Позади них двое толстых полицейских сжимали кулаки и покашливали. Потом один не выдержал, повернулся и побежал куда-то, вытирая кулаками глаза. Я мимоходом подумал, что, может быть, с этой страной не так уж всё плохо, если полицейских еще трогают детские слезы. Сразу же после до меня дошло, что ничего хорошего быть не может, раз кто-то становится причиной этих слез. Челюсти свело судорогой. — Ведь вам уже по одиннадцать лет, вы еще не привыкли, что взрослые — это банда придурков?
Второй, приятель Фила, захихикал, утирая глаза. Фил тоже прыснул. Стало чуть веселее. Еще один из полицейских шмыгнул носом.
— Всё хорошо, что хорошо кончается, — пробормотал он.
Я выпрямился и покачал головой.
— Как тебя зовут?
— Бинки, — тихо сказал русоволосый мальчик. — Бинки Дельбарр.
— Бинки, очень хорошо. Скажи мне — сообщить твоим родителям, или ты хочешь несколько оставшихся дней до конца лагеря провести с нами, а родителям мы позвоним уже под самый конец?
— Ну, я бы хотел так, — довольно непонятно ответил он, перед этим бросив взгляд на Фила, который подмигнул ему. Они уже начинали приходить в норму. Судя по всему, нам предстояли несколько неплохих дней. Я был согласен на них всей душой, и даже не на несколько дней, а месяцев. — Если бы мы с Филом…
— Ну, значит, решено. — Я облегченно вздохнул и осмотрелся вокруг. Нужно было начинать подытоживать происшедшее. Саркисян,
— Фил, вы хотите есть? Пить?
Фил покачал головой, а затем, обменявшись взглядами с Бинки, кивнул мне, чтобы я к нему наклонился.
— Пап, у нас штаны описаны, а в одеялах жарко, знаешь? — прошептал он.
Я почувствовал, как мое сердце сжимает ледяная рука ненависти. Убью, убью каждого, кто каким бы то ни было образом будет виновен в том, что двое мальчиков описались. Я не знал, удалось ли мне не заскрежетать зубами на всю улицу.
— Проклятье! Сейчас! — пробормотал я.
Я огляделся. Рядом был магазин одежды, а его хозяйка, как и все, кто оказался поблизости, стояла на пороге. Ей будет о чем рассказывать всю оставшуюся жизнь, пока же, прикрыв рукой глаза, она лишь всматривалась в нашу группу. Подбежав к ней, я купил две пары брюк, белье и рубашки. Подавая мне товар, она беззвучно шевелила губами — то ли подсчитывала цену, то ли хотела о чем-то спросить, но не осмеливалась. Вернувшись со свертками, я забрал ребят в вертолет. С завистью я слушал, как они начали спорить по поводу мощности двигателя, забыв, что в течение почти суток находились в руках похитителей. Я подождал, пока ребята поздороваются со скулящим от радости Монти, а затем они пошли в душ. Чистые, со стекающими с волос каплями воды, мальчики уселись передо мной и Саркисяном.
— Ну, так что вам известно о похитителях? — спросил Дуг.
— Ха! Много чего!
— Как вас похитили? — вмешался я.
— Мы не знаем. Мы спали и проснулись в их фургоне. А в этом подвале…
— Фил, дорогой. Всё по порядку, а Бинки будет дополнять, ладно?
— Ладно. Мы очнулись в машине. Фургон с затемненным багажником. На руках у нас были наручники, пластиковые. Мы ехали час, полтора, да? — Бинки кивнул. — Я описался, — признался Фил. Я стиснул кулаки. Они мне за это заплатят. — Пап, когда его поймаете… дашь ему пинка за мои мокрые штаны?
— Обещаем! — ответил Саркисян, подняв руку.
— Только я не от страха описался! — продолжал Фил. — Я хотел оставить след в машине, чтобы легче можно было ее опознать!
Мы остолбенели. Слушавший нас и всё записывавший агент тоже остолбенел, а когда пришел в себя, покачал головой и одобрительно причмокнул. Второй просто сидел с разинутым словно ковш экскаватора ртом. Я тоже почувствовал, что обрету дар речи, лишь стиснув зубы, и сделал это столь энергично, что даже стало больно.
— Ты же сам говорил, что чем больше следов, тем лучше, да? — допытывался Фил, будто не видя наших вытаращенных глаз, но я уже знал, что он прекрасно всё видит. Без преувеличения — подросток может ошеломить нескольких асов криминалистики, но, черт побери, он не в состоянии дурачить их дольше, чем несколько минут. — Да или нет?
— Ну… да…
— Потому я и описался, а потом убедил Бинки, что и он должен сделать так же. Ага! — Он неожиданно вскочил, причем столь резко, что подпрыгнул и я. — На левом ботинке, с внешней стороны подошвы, должна быть кожа одного из них. Я специально пнул его так, чтобы содрать кожу, ну, знаешь, ДНК и всё такое прочее.
Он скромно обвел нас взглядом. Бинки смотрел на него как на божество. Я знал, кто будет главным в ближайшие дни и годы существования этой парочки.
Я посмотрел на Дуга. В его глазах появилось нечто, чего я еще не видел. Его подчиненный вскочил и помчался в душевую. Несколько секунд спустя он вернулся с ботинками и бросился с ними в лабораторный отсек.