Властители ночи
Шрифт:
— У вас тут вообще бывают ясные дни? — Он поморщился и посмотрел на небо:
— Сам ничего понять не могу. Никогда такой осени не было. Дожди всегда шли раньше, где-то с середины сентября до середины октября, потом с каждым днем начинало становиться холоднее, а потом в один прекрасный день начинал идти снег, и шел двое суток. Значит — началась зима. А в этом году?! — Он отвернулся и сплюнул, затем показал на стоявший на парковке полицейский «рейнджер». — Ты не мог бы подогнать его сюда?
Я сел в машину и подъехал к крыльцу. Хольгер ловко подковылял и почти без помощи ног забрался
— Неплохая тачка, — заметил я.
— Триста пятьдесят лошадиных сил, — усмехнулся он.
— Ничего себе! — пробормотал я. — Почти как у легкого танка…
— Ты еще не видел здешнего снега. — Он показал мне, куда ехать. — Тогда такая мощность оказывается очень даже полезной. — Он ласково погладил приборную панель. — А у тебя что?
— «Форд-блэкстар». — Он кивнул — мол, ну да, неплохая машинка, и называется красиво, почему бы и нет, есть любители. — С двигателем «Сноу Сторм». — Я сделал небольшую паузу. — V3D, — снова пауза и конец фразы: — SGTI.
— А? — выдохнул он, надув щеки.
Каждый раз, когда я слышу подобное «А?», я вычитаю несколько сотен из немалой суммы, уплаченной за эту машину.
— Теперь куда?
Мы подъезжали к перекрестку. Меня неожиданно обдало холодом, словно от обивки сиденья потянуло прохладой. Именно на этом перекрестке я не хотел ехать прямо. Прямо — означало…
— Прямо.
Пришлось кашлянуть, чтобы замаскировать судорожное сглатывание образовавшегося в горле комка.
— Далеко? Я бы хотел немного разогнать эту колымагу.
— Два километра, но в конце мост. Начатый и недостроенный, так что будь осторожен, — непринужденно рассмеялся шериф.
Я почувствовал слабость. Вот ведь гад, усыпил мою бдительность и в итоге посадил задницей в мясорубку, причем я сам не заметил когда. Теперь придется воспользоваться его ограниченной подвижностью и бежать, скрыться на несколько часов, а лучше всего — на несколько дней, чтобы продумать линию защиты; тем временем мне пришлось прибавить газу, уничтожая даже те краткие мгновения, что мне еще остались на раздумья.
— Смелее, я скажу тебе, когда выбросить парашют!
Я вдавил газ сильнее. Спокойно, подумал я, без паники. На чем я могу попасться? Если нашли БМВ, это в любом случае не имеет никакого отношения к Вэл, этого никто не свяжет, поскольку связывать нечего. Что касается машины… машины и моего с ней знакомства… Может, просто расскажу что-нибудь вроде такого: у меня сломался автомобиль, — впрочем, это правда. Случайно я встретил двух бандитов, с которыми у меня давние счеты. Случайно? Ладно, случайно, но я не был уверен, действительно ли это случайность или же они меня преследуют, так что я решил как можно быстрее сматываться из Донкея, и мне как раз подвернулся этот БМВ. Ну, я его и угнал. А поскольку я хотел, чтобы бандиты считали, будто я покинул пределы штата, пришлось похоронить машину, а не возвращать ее с извинениями и направлять возможную погоню в Редлиф, где, в конечном счете, мне предстояло провести ближайший отрезок жизни. Я посмотрел на Хольгера. Он внимательно смотрел на меня своими гранитными глазами.
— Я думал, ты поедешь быстрее, — сказал он, не скрывая легкого разочарования, а может быть, даже
— Просто я посмотрел на твою ногу, и мне как-то расхотелось.
Однако я всё же слегка придавил педаль. Я немного странно себя чувствовал, мчась со скоростью сто миль в час, причем голова моя находилась на высоте двух метров от дороги, словно я сидел в какой-то стартовой установке, чтобы мгновение спустя выдвинуть крылья и взмыть в затянутое тучами небо. Приближался поворот, после которого мы должны были выскочить прямо на разрушенный мост; я едва не сбавил ход, но вспомнил, что ничего о нем якобы не знаю, и продолжал гнать дальше. Хольгер выдержал до самого последнего момента.
— Ну, теперь давай медленнее, иначе нам придется плыть. Я бы даже сказал, что плыть придется тебе, поскольку я с этим гипсом пойду прямо ко дну.
Перед самым поворотом я мягко притормозил.
— Верно, ведь здесь же река! — Я хлопнул рукой по лбу. — Омивояхи, так?
Он кивнул, а я сбавил ход до тридцати, двадцати, десяти, миновал первую из полицейских машин и остановился возле второй. В конце дороги, над первым пролетом, стоял небольшой кран дорожной помощи, явно слишком слабый, чтобы поднять двухтонный БМВ. Две группы полицейских стояли возле крана и курили — вот скоты. При виде шерифа они завершили какую-то перемежавшуюся смехом дискуссию, и один побежал к нему с докладом. Хольгер оперся о мокрый радиатор «рейнджера», над которым поднимался легкий пар.
— Здесь, — сказал он, показывая на реку, — вчера нашли машину…
Его прервал полицейский, который остановился перед начальником и развел руками.
— Ничего больше нет, шеф, — пробормотал он. И в самом деле, что он ожидал найти — парижский салон на дне Омивояхи? Я сунул кулаки в карманы куртки — зачем им видеть, что они у меня крепко сжаты?
Хольгер пожал плечами и повернулся ко мне:
— Ты что, не слишком любопытен или маскируешься?
— Маскирую собственное любопытство, — машинально бросил я.
Он поднял воротник куртки.
— Здесь вчера нашли фургон Вэл, — тихо сказал он. У меня начался дикий приступ нервной икоты. Мне удалось подавить первый позыв, за ним второй, но я знал, что через несколько мгновений начну удивлять окружающих. — Кто-то хотел сбросить его в реку, но ему не хватило нервов — то ли не разогнал машину как следует, то ли слишком рано выскочил, во всяком случае, фургон повис на брюхе. Потом сюда приехали какие-то две парочки и сообщили нам. Тогда мы поехали к дому владельца машины и нашли Вэл.
Я икнул. Как я и ожидал, это заинтересовало обоих слушателей.
— Что нужно было убийце? — спросил я, воспользовавшись перерывом в икоте с точностью до секунды. — И-ик!
— Точно неизвестно, наверняка ему важно было время. Вэл часто выпадала на несколько дней из жизни, выключала даже автоответчик. Иногда неожиданно уезжала на какие-то совещания, исследования, мозговые штурмы. Если бы автомобиль утонул, у убийцы было бы в распоряжении по крайней мере несколько дней.
— Не совсем, мы с Вэл договорились вместе поужинать… — бросил я, размышляя над его словами или, скорее, отводя тепло от распаленного мозга.