Властители рун
Шрифт:
— Мы проверили все таверны, — сказал капрал. — Прошлым вечером этот «купец» не пил ни в одной из них, иначе его выдворили бы из торгового квартала в десять вечера, со звоном колокола. Стало быть, он налакался не в городе, а, по правде сказать, мне вообще не верится, что он был пьян. Разве что чуток промочил глотку ромом, но только самую малость. Да и какой резон честному торговцу ночью, крадучись, шастать по городским улицам… ежели он, конечно, не высматривает, как в городе налажены караулы. А как поведет себя лазутчик, коли нарвется на кого-нибудь из стражи? Небось прикинется пьяным, а когда караульный беспечно подойдет поближе, пырнет его
Клевз со стуком захлопнул ворота.
Выйдя за каменную стену, Иом увидела дюжину королевских гвардейцев, столпившихся возле убитых и умирающего. Лекарь стоял на коленях рядом возле тела сержанта . Дрейса. Рядом, понурясь и сцепив руки на груди, стояла Шемуаз. Над росистой травой поднимался утренний туман.
— …Понятно… — еще раз протянула Иом. Сердце неистово колотилось. — Значит, ты будешь допрашивать убийцу?
— Уж будь моя воля, я б его так допросил… — прорычал капрал. — Он бы у меня раскаленные уголья лизал, да только все не так просто. Нынче вес купцы из Муйатина и Индопала подняли шум. Они требуют освободить Джвабала. Дошло до того, что грозятся сорвать ярмарку. Устроители ярмарки так перепугались, что гильдейский старшина Холликс направился к самому королю — просить, чтобы купца отпустили. Да какого там купца — лазутчика! Слыханое ли дело, он хочет, чтобы мы освободили лазутчика!
Услышанное повергло Иом в изумление. Казалось невероятным чтобы Холликс дерзнул просить аудиенции у короля чуть ли не сразу после восхода, не говоря уж о беспрецедентной угрозе южан прекратить торговлю и сорвать ярмарку. Ситуация складывалась нешуточная, и дела грозили выйти из-под контроля.
Принцесса оглянулась через плечо. Ее Хроно, крошечная темноволосая женщина с постоянно поджатыми губами, стояла возле ворот и, поглаживая тощего рыжего котенка, прислушивалась к разговору. На се лице не читалось никакой реакции, хотя Иом подозревала, что Хроно догадывается, кто подослал лазутчика. Впрочем, служители Лордов Времени считали себя политически нейтральными и никогда не отвечали ни на какие вопросы.
Поразмыслив, Иом пришла к выводу, что капрал Клевз скорее всего прав. Купец, конечно же, был соглядатаем. Ее отец тоже засылал лазутчиков в королевства
Индопала. Разумеется, доказать, что этот убийца еще и шпион будет весьма затруднительно. Однако он убил двоих городских стражников и ранил сержанта королевской гвардии. По здешним законам за такое полагалась смертная казнь.
Но то по здешним — а вот в Муйатине опьянение считалось смягчающим вину обстоятельством. По тамошним понятиям, человек, совершивший любое преступление — пусть даже убийство, — напившись пьян, наказанию не подлежал. А это означало, что если се отец вынесет смертный приговор, муйатинцы, равно как и все их сородичи из Индопала, станут возмущаться несправедливым, по их мнению, приговором. Итак, они угрожают прекратить торговлю.
Принцесса задумалась о том, что стояло за этими угрозами. Южане торговали главным образом пряностями: перцем, мускатным орехом, шафраном, карри, корицей — всем тем, что придавало особый вкус пище. Кроме того, они привозили лекарственные травы, квасцы для выделки кож, а также индиго и другие красители, необходимые для окраски гередонской шерсти. И только у них можно было приобрести самые драгоценные и редкостные товары — слоновую кость, шелк, сахар, платину и кровяной металл. Вздумай торговцы и впрямь сорвать ярмарку, это ударит не менее чем по дюжине ремесленных цехов. И хуже того — лишенные
Иом не жаловала Холликса, слишком часто досаждавшего королю просьбами поднять пошлины на привозные ткани, с тем чтобы таким образом увеличить собственные доходы. Но даже Холликс нуждался в товарах, которые привозились из Индопала.
Да и прочие купцы Гсредона столь же отчаянно нуждались в том, чтобы запродать на юг свои сукна, полотно или изделия из тонкой стали. Торговля велась в кредит, деньги находились в обороте, давались и брались взаймы, а потому, в случае отмены ярмарки многие богатые семьи могли обанкротиться. А ведь именно богатые горожане платили налоги, позволявшие дому Сильварреста содержать войско.
Да что там — по правде сказать, и сам король имел свою долю во многих торговых сделках. Даже он не мог позволить себе допустить срыв ярмарки. Увы, как ни трудно было смириться с подобной мыслью, ради примирения с южанами отец Иом вполне мог отпустить убийцу. Правда, по большому счету все попытки примирения не имели смысла. Иом прекрасно знала; рано или поздно Радж Ахтен Волчий Лорд Индопала пойдет войной на объединенные королевства Рофехавана. Хотя на сей раз торговцы перебрались через горы и пересекли пустыни, на следующий год или еще год спустя — торговле все едино придет конец.
— Так почему не прекратить ее сейчас? — размышляла принцесса. — Почему бы отцу не захватить все привезенные иноземными караванами товары и самому не начать войну, которой все равно не избежать. Но нет. Иом знала, что на это он не пойдет. Король Джас Ларен Сильварреста не начнет войну. Он слишком порядочный человек. Бедная Шемуаз! Ее нареченный лежит при смерти, и даже не будет отомщен. А ведь у этой девушки никого нет. Мать Шемуаз умерла молодой, а ее отец, рыцарь справедливости, шесть лет назад отправился в Авен и попал в плен.
— Благодарю за доклад, — сказала Иом капралу. —
Я поговорю об этом с отцом.
Затем принцесса поспешила к группе солдат. Сержант Дрейс лежал на подстилке, брошенной на зеленую траву. Его покрывала натянутая почти до горла, насквозь пропитанная кровью простыня, цвета слоновой кости. Кровь сочилась и из уголков рта умирающего. Его положили так, чтобы косые лучи утреннего солнца не падали на бледное, покрытое потом лицо.
Капрал Клевз был прав: ей не следовало приходить сюда. Ее мутило от вида крови, запаха развороченных внутренностей и ощущения подступившей смерти.
Поблизости отиралось несколько ребятишек, с утра пораньше прибежавших из замка поглазеть на раненого. Сейчас они уставились на Иом. Потрясение и боль в детских глазенках, казалось, мешалось с надеждой на то, что вот-вот принцесса улыбнется, и все как-нибудь уладится.
Устремившись к Дженесси, девчушке лет девяти, Иом обняла се и шепнула:
— Пожалуйста, уведи отсюда малышей. Дрожащая Дженесси на миг прильнула к принцессе, после чего сделала как было ведено.
Лекарь склонился над Дрейсом, но, похоже, не решался что-либо предпринимать. Он просто смотрел на раненого, а когда поймал вопрошающий взгляд Иом печально покачал головой. Спасти сержанта было не в его силах.