Вместо рая
Шрифт:
— Кто жив? Ну, она, это суккуба?
— Приятно, что не стал дуться на книжечку, — отметил Доминга. — Я честно думал, что будет хуже.
— Просто здравый смысл мне не чужд, и сопоставить факты я могу, и выводы получаются удручающие…
— Интересно?
— А мы как собаки там сидим: в будках живем, по команде прыгаем, виляем хвостиком, а не знаем, что стоит пару раз тяпнуть кого-нибудь — и к злобному бульдогу перестанут приставать!
— Ты себя сравниваешь с бульдогом? — удивился ангел в который раз. Не ожидал он от архангела такого яркого сравнения. — Согласен, что Триада держит на тонкой ниточке льва. Не хочешь
— В каком смысле? То есть…?
— Рено, неужели это действительно так ужасно звучит? Ну извини, не так выразился, хотя сравнение классное, сам бы до такого не додумался. Серьезно, разве хорошо, что ваш брат вот в такой заразе плавает? Шагу на сторону ступить не можете из-за проклятого страха! Рено, это все глупые сказки о клятве, ничего больше! Разве тебе не жалко тех, кто этого не знает, и переступает через себя? Не секрет уже давно, что многие архангелы рады бы повернуться к нам, да бояться. А чего? Глупой сказки, пережившей себя! Ты боишься?
— Нет, — твердо ответил архангел. — Не боюсь, потому как не вижу смысла бояться. Самое ужасное уже случилось — я отрекся от своих, хотя и считаю сейчас это правильным.
— Рено, ты вернешься на Летающий Город.
— Смертников там не ждут. Два дня уже прошло — нельзя туда, убьют, а я жить хочу.
— Ха! Много-то ты знаешь об этом. Через несколько часов наведается еще одна группа, всего-то надо попасться им на глаза в как можно более жалком виде, и тебя заберут назад. Рено, только скажи мне, как ты сейчас относишься к Безымянным? — Доминга затаил дыхание, боясь и одновременно желая услышать ответ. Нет, если будет нет, это не трагедия, но Эл очень сильно волновался. Архангел замолчал на секундочку.
— Давай я пока не буду отвечать на этот вопрос. Скажи, Элергост, что это за твари? Там, тогда, они были совсем не похожи на тех темняков, которых я видел раньше. Что это было?
— Вот если я узнаю, я тебе сразу скажу. Хочешь еще что-нибудь спросить?
— Да, вот только… Не знаю, как это сказать.
— Говори как есть, а то скоро вообще не сможешь сказать — вряд ли мы с тобой скоро встретимся, я на Летающий Город пока не собираюсь.
— Э… Элергост, тогда расскажи мне о… нас. Ну, об архангелах. Не думаю, что здесь, — Рено помахал в воздухе тетрадочкой, — все. Наверное, только самое главное?
— Ну, я не компьютер, и не копировальная машинка, и руки у меня тоже устают все дословно писать. Скажи, ты знаешь некого Ладомира? Я, к сожалению, не помню его прежнего титула, но ему около двух тысяч лет. Он был изгнан веков семь назад, может больше. Не знаешь такого?
— Ладомир… может и слышал, а что? Он кто?
— Он архангел, и представь, вполне нормально живет на Земле. Ни капли безумия, ни мучительно нескончаемой агонии, ему плохо даже немножко не было. Он мне многое порассказывал о клятве, об её ощущениях. Наверное, без него я бы доходил до этой мысли гораздо дольше. Он первый, кто без последствий преодолел клятву. У него это получилось с одни условием — он был сильно ранен, и умирал, а наши выходили его, как тебя. В общем-то сработал эффект шока, но ты то ведь в нормальном состоянии? Это так, к слову… Имею дурную привычку сбиваться с темы, когда речь заранее не выверена…
— В общем, архангелы ведь были созданы как универсальные солдаты? — Доминга хохотнул, вспомнив одноименный фильм. — Да, это ты прочитал. Но про то, как создавалась клятва,
— От серафимов, — ответил без малейшего затруднения Рено. Про это как раз в дневнике было написано — разбирались подробно способности и возможности архангела.
— Вот-вот, такой вот богатый генофонд. А добивались ученые того, чтобы клятва тоже стала частью генома. Ан, таки добились! Это конечно труд многих лет, но если бы не это, то в самом начале Летающий город был бы очень сильно подвержен риску нападения. В те времена, когда вас "сделали", защита "Матовая сфера" была только на стадии разработки, и её установили на землю значительно позже. Не без помощи атлантов, конечно. Вообще, гениальные создания были, скажу. Умели так спаять магию и технологию, чтобы это все работало в лучшем виде. Наши тоже пытаются, в исследовательском центре что-то химичат, я там был, видел. Ребята там сидят не глупые, и даже ваши, представляешь?
— Серьезно? — неподдельно изумился архангел, даже приподнялся на подушках.
— Делать мне больше нечего, как сказки придумывать. Что еще не понятно?
— Ну… вопросов у меня много, да они все какие-то мелкие… Мне кажется, или тут не хватает страниц? — Рено указал на остатки листов, выдранных Домингой. Ангел пожал плечами
— А оно тебе надо — читать бред сумасшедшего? Нет, серьезно, эти странички как бы не совсем под тематику остальных. Я просто тогда был головой шарахнутый, вот и писал, что думал. Ну, когда свалился с Города, заработал сотрясение мозга и всяческие прелести, — отмахнулся он. Вспоминать эти дни с одной стороны было приятно — Лилия, веселый Оз, сказки на ночь; а с другой неприятно — сломанные крылья, амнезия, полный бред, который он нес про людей… Бр!
— Господи… Так я же… Прости пожалуйста, я совсем забыл! Надеюсь, ничего страшного не случилось? — смутился Рено.
— Ну, если не считать новеньких крыльев, то нет, — Доминга раскрыл их на всю длину, продемонстрировав новомодное оперение. — Непривычно немного, но ладно! Мог ведь вообще без крыльев остаться!
— Сожалею.
— О чем?! Не ты же меня пульсаром бил, я ведь помню.
— Не я, но… я чувствую вину, не знаю почему.
— Хм, может, тогда окажешь мне одну услугу?
— С радостью!
— Подумай все же над Безымянными. Без вашей поддержки у нас ничего не получится, а здесь, на Земле нужна помощь. Активность Серых Сущностей растет, и мы ничего не можем с этим поделать. Такими темпами дальше — так наступит очередной конец света. Я этого не хочу. Но Триада мешает открыть Город. Подумай, сколько веков он стоит запечатанный, отрезанный от мира? Я думаю, пора все-таки вернуться на Землю, не вечно же витать в облаках? И в прямом, и в переносном смысле.
Архангел замолчал, и вновь задумался. Погладил шарм и повязку на глазу трясущейся рукой, скривил рот в гримасе, кончиком языка коснулся верхней губы, рассеченной с левой стороны, и все это время думал.