Вмятина
Шрифт:
– Что, лейтенант, - услышал он сзади веселый голос, - опять высыпать? Мне сюда ближе…
Джуравой, не оборачиваясь, махнул рукой: проезжай, не до тебя! И только когда стих шум мотора самосвала, он повернул голову и внимательно посмотрел вслед машине… «А вдруг?!» - мелькнула неожиданная мысль.
Вряд ли кто из друзей мог бы сейчас узнать обычно спокойного и уравновешенного Джуравоя. Он бежал к своему мотоциклу, придерживая рукой фуражку, и глаза его горели азартом. Приподнявшись в седле, как в стременах, посмотрел в сторону напарника. Старшина Вадько махнул рукой: давай, давай, все понял,
Уверенно обгоняя идущие впереди машины, мотоцикл лейтенанта Расулрахматова мчался вдогонку за голубым самосвалом…
II
«Жигули» красного цвета пылили по проселочной дороге, ведущей к шоссе. Начальник строительного участка Валерий Викторович Яскевич торопился на планерку, поэтому вовсю гнал свою машину. Конечно, учитывая выбоины, ухабы и лежащие в багажнике три ящика помидоров.
«Ну, Галка мне даст!
– уныло думал он.
– Томатный сок привезу… А, черт с ним! Не может, как все, в ларьке купить. Подай ей, видите ли, прямо с грядки! И чтоб один к одному… А то, что через полчаса планерка и будет сам управляющий трестом, ей наплевать. И на то, что у меня уже два выговора. Да еще опоздаю… Ох, дела! И где я эти асбоцементные трубы возьму? Рожу, что ли? Все только требуют: дай, дай! А откуда я вам дам, если эти трубы строго лимитированные, а наши фонды давно выбраны?
– Валерий Викторович глянул на часы.
– Точно, не успеваю… Послушайся бабу! Дурак!»
Валерий Викторович с горечью вдруг вспомнил сегодняшний скандал.
– Отправь меня в Цхалтубо!
– требовала жена.
– Я последние пять лет белого света не вижу. Я тебе троих детей родила… Я забыла, что такое нормальный отдых! Ты думаешь, ушел утром, пришел вечером, два раза в месяц принес зарплату, и все? А ты посиди с ними хотя бы день! Посиди! Даже в субботу и воскресенье ты ухитряешься найти дела. Или сидишь с дружками в своем гараже. Тоже мне, отец!
– При чем тут Цхалтубо?
– пытался возражать Валерий Викторович.
– Сам же говорил, что путевка у вас есть в профкоме. У всех мужья как мужья… Вон, Вера Акилова два раза в Сочи летала. А ее Мишка всего-навсего прораб. Другой бы пошел, достал…
Валерий Викторович, не сбавляя скорости, объехал большую лужу. Его тряхнуло так, что он ударился головой о крышу кабины.
– Так тебе и надо!
– зло бросил он, сам не зная, в чей адрес: то ли жены, то ли самого себя.
Впереди показалось шоссе со снующими на нем машинами.
От столкновения с красными «Жигулями» водителя голубого самосвала спасла только отличная реакция. Он заметил вылетевшую сбоку машину и резко нажал на тормоза. Самосвал занесло и развернуло на дороге так, что на асфальте отпечатались от шин черные тормозные полосы. А вот легковая машина от резкого поворота руля перевернулась, проехалась на крыше поперек дороги и скрылась из виду.
Водитель самосвала и подоспевший автоинспектор сбежали с насыпи и первым делом помогли вылезти из машины Валерию Викторовичу.
Спускаясь к пострадавшим «Жигулям», Джуравой успел все же заглянуть в кузов стоящего самосвала. Так и есть: сквозь песок местами обнажились светло-коричневые бока картофелин…
К счастью, Валерий
Первым оценивающе присвистнул кудрявый водитель:
– Гармошка!
– Скорее, стиральная доска, - задумчиво уточнил Джуравой, хотя, по правде сказать, никогда не видел стиральной доски.
Хозяин машины воспринял горе оригинальным образом: он сел в пыльную траву, ударил себя кулаком по коленям и печально изрек:
– Вот тебе и Цхалтубо!
– Ну что, Доброжелатель?
– повернулся Джуравой к соседу.
– Будем знакомиться еще раз? Инспектор патрульно-дорожной службы Раеулрахматов. Давайте документы!
Кудрявый посмотрел лейтенанту в глаза, оглянулся на кузов своего самосвала и нехотя полез в карман…
После выполнения всех необходимых формальностей, связанных с дорожно-транспортным происшествием, машину отбуксировали и оставили у ворот станции техобслуживания ВАЗа… Отсюда и начались новые приключения Валерия Викторовича.
Слесари рассматривали каждую вмятинку, каждую трещинку в его машине. Они присвистывали, прищелкивали, причмокивали языками, вертели баранку, пинали шины, говорили, что «сейчас этого не достать…», вспоминали разные подобные истории…
– Так сколько?
– не выдержал Валерий Викторович.
Возникла некоторая пауза. Все посмотрели на приемщика.
– Полторы… Не меньше, - сказал приемщик, - это еще по-божески. У тебя вон бампер, и тот битый…
Окружающие ответили одобрительным гулом:
– Не меньше…
– Это как пить дать…
– Даже если двигатель не смотреть…
Валерий Викторович оглядел лица слесарей. «Обложили», - тоскливо подумал он и спросил:
– И как скоро?
– Полгода, не меньше…
– Да, полгода, а то и все семь-восемь, - подтвердили из хора.
– Да вы что, ребята? Да вы же меня без ножа…
– А ты посмотри, сколько их стоит во дворе? И зима на носу. Да сам же только видел…
– А ну вас, - безнадежно махнул рукой Валерий Викторович и отошел в сторону.
– Ну, как хочешь, - сказали ему в спину.
– Сам решай. Дело хозяйское…
И так же гуськом все исчезли в дверях проходной. Несчастный Валерий Викторович остался стоять недалеко от ворот станции техобслуживания рядом со своей поврежденной машиной…
III
Прежнюю жизнь Генки Семенова с родителями можно описать одними глаголами: родили, радовались, умилялись. Лелеяли, растили, воспитывали. Учили, ругали, переводили. Сомневались, просили, уговаривали. Думали, решали, устраивали. Волновались, расстраивались, хлопотали. Женили, помогали, создавали. Везли, кормили, терпели. Нервничали, отчаивались, разводили. И, наконец, сказали: «Хватит! Надоело!» Выделили однокомнатную квартиру и отлучили от дома.
– Чем раньше дадут тебе родители под зад, - говорил он иногда друзьям, - тем шустрее ты будешь двигаться по жизни…