Вне клана

Вэл Веден

Усилием воли я заставил себя убрать руки от последних корешков и тоскливо проследил, как их жуют Амана и Зайн. Голод чуть притих, но именно чуть. В памяти всплыло вчерашнее кабанье семейство.

Это было мясо! Много мяса! Много вкусного мяса!

Сейчас я очень жалел, что отпустил зверей.

— Водички попей, легче станет, — Амана протянула мне что-то, напоминающее самодельную флягу из коры. — Кастиану помогло, он тоже проснулся оголодавшим.

Я моргнул, только сейчас вспомнив про принца, и огляделся,

но нигде его не обнаружил.

— Пей давай. А он на охоту пошел.

Я отпил пару глотков — вода в самодельной фляге оказалась чистой и ледяной — и действительно почувствовал, что голод еще немного отступил.

— Я долго спал?

— Трое суток, — так легко отозвалась Амана, что до меня не сразу дошел смысл ее слов. А когда дошел, я поперхнулся водой и закашлялся.

— Сколько? — выдавил, когда смог говорить.

— Трое суток. Кастиан проспал чуть меньше, проснулся пару часов назад. Он, кстати, свалился почти сразу после тебя и его тоже оказалось невозможно добудиться.

— Разве это нормально?

Амана невозмутимо пожала плечами.

— А что в нашей ситуации вообще нормально? Мы непонятным образом вырвались оттуда, откуда не выходил еще ни один обычный человек. Несколько суток сна после подобного — такая мелочь.

Я сделал еще несколько глотков, чувствуя, что терпеть голод становится легче. Я не спал и не ел все то время, что провел в имении Дасан. А сейчас мое тело будто с цепи сорвалось…

Или не будто.

— Обратная реакция, — сказал я, опуская флягу. — Мое тело добирает то, что не получило в Гаргунгольме.

Взгляд Аманы стал цепким.

— Верно. Похоже на магический откат. Интересно, он коснулся только сна и еды, или у вас с Кастианом в организмах произошли еще какие-то изменения?

Я честно прислушался к своему организму, но ни в каких других изменениях тот не признался. Мой организм интересовала сейчас только еда.

Что-то шевельнулось в низкорослом кустарнике вдали, и я моментально развернулся в ту сторону.

— Утка, наверное. Они тут гнездятся, — сказала Амана. — Зайн одно утиное гнездо нашел, но все яйца мы уже съели, — добавила она немного виновато.

В кустарнике опять что-то шевельнулось. Я приложил палец к губам и аккуратно выдрал из влажной земли вросший в нее средних размеров булыжник. Взвесил на ладони.

Амана и Зайн молчали, следя за моими действиями с одинаковым интересом в глазах. В кустах что-то вновь шевельнулось и я, размахнувшись, швырнул туда камень. Короткий звук — будто сломалась кость — и второй звук, булькающий, говорящий о том, что камень упал в воду.

Вскочив, я кинулся к кустарнику, раздвинул ветки — и с недоумением поднял свою добычу.

На утку это создание походило слабо. Брошенный камень перебил существу длинную шею, и его маленькая голова с тремя выпуклыми глазами и черным клювом теперь болталась

из стороны в сторону. У существа оказалось длинное вытянутое тело, покрытое перьями, зачатки крыльев, на которых точно бы не получилось взлететь, и длинный чешуйчатый хвост. Еще у него было четыре длинных худых ноги, покрытых плотной кожей. Каждая нога заканчивалась раздвоенным копытцем. В живом виде это существо доставало бы мне до колена.

— Это же тукубирши-бванваца! — радостно прокричал за моей спиной мальчишка, который, оказывается, крался следом. Ловким движением проскользнул мимо меня, выхватил добычу у меня из рук и побежал к Амане с таким гордым видом, будто удачливым охотником был именно он.

— Тукуби…? — попытался произнести я, но мой язык оказался не состоянии свернуться так, чтобы повторить это слово за Зайном. — Эй! — крикнул я, шагая следом. — Эта тварь хоть съедобна?

— Даже очень съедобна, — Амана внимательно осмотрела существо и зачем-то пересчитала позвонки в его хвосте. — Более того, теперь я точно знаю, где мы оказались. Тукубирши-бванвацы водятся только в болотах провинции Лукун, так что нас не просто вынесло за пределы Гаргунгольма, но еще и перенесло на пятьсот миль к северо-востоку.

Несмотря на непроизносимое имя, существо оказалось не только съедобным, но и вкусным. Или же отличной приправой послужил голод. В любом случае, свою долю я съел почти мгновенно и, наконец, почувствовал сытость.

— Провинция Лукун — ты о ней что-нибудь знаешь? Бывала здесь раньше?

— Не бывала, но знаю, — Амана с задумчивым видом обгладывала остатки мяса с костей доставшейся ей части «тукуби-чего-то-там». — Провинция бедная, принадлежит клану Тамсин и знаменита только этими существами. Можно сказать, что это место, где никогда ничего не происходит.

— Отличное место! — произнес я с воодушевлением. После всех злоключений, свалившихся на мою голову, провинция, где ничего не происходит, казалась идеалом.

С одной стороны, пятьсот миль к северо-востоку означало, что отсюда до столицы добираться дольше. С другой стороны — расстояние — это безопасность. Вряд ли здесь меня будут разыскивать за убийство мастера Стерии. И я по-новому, куда более доброжелательно, посмотрел на окружающие болота.

Вдали послышался неясный шум. Усилился.

Я взял топор поудобнее и выпрямился. Теперь шум звучал так, будто кто-то ломился через камышовые заросли прямо в нашу сторону. Вчерашние… то есть трехдневной давности кабаны?

Я повернулся к Амане, собираясь предложить ей и мальчику отойти в сторону, чтобы местные гиганты не затоптали. Огненная магия, конечно, хороша, но я не знал, способна ли она сжечь такую махину, как взрослый кабан, да еще и в движении. Нормальные звери, конечно, боятся огня, но никто не обещал, что обитатели этих болот окажутся нормальными.