Шрифт:
00:01
Биип… Биип… Биип… Биип… Биип…
– Ну ладно, ладно…
Биип… Биип… Биип… Раздражающие электронные гудки настойчиво пробивались в сознание. Копински в темноте пошарил рукой и наугад нажал одну из множества непонятных кнопок на приборе малазийского производства, который в инструкции гордо именовался «Электронный многофункциональный комплекс» - калькулятор/часы/радио/ магнитофон/кофеварка. К гудкам присоединилось визгливо-гнусавое пение девицы, у которой явно было что-то не в порядке с аденоидами. И всё это перекрывал тяжелый грохот хард-рока. Копински нажал еще какую-то
«Прекрасное техническое решение: щелчок - и истеричного кошачьего визга как не бывало», - мрачно подумал он. Ноябрьская сырость просачивалась с улицы, холодя лицо. Противоестественно подниматься в такую мерзкую погоду рано утром, но именно для этого были изобретены вот такие приборы, заставляющие людей просыпаться. Биип… Биип… Биип…
«Привет всем, кто нас слышит, всем, к кому мы прорвались и кто хочет знать, придет ли конец тому сумасшествию, которое происходит по всему городу в последние несколько…» Ш-ш-ш, хлюп, буль, буль…
Недовольно ворча. Копински спустил ноги с кровати и сел. В поисках нужной кнопки он задел и уронил настольную лампу, но зато заставил умолкнуть весь этот гудящий и булькающий электронный ансамбль.
Наконец-то наступила благословенная тишина. Квартира снова приветствовала его, как собака, всю ночь пролежавшая без движения у хозяйских ног. Спальня, гостиная, объединенная с кухней, ванная с душем, рабочий кабинет с полками, ломящимися от книг и папок с делами, над которыми он работал. На немногих оставшихся на стене свободных местах приколоты написанные от руки записки и схемы. У Копински была привычка чертить схемы.
Можно вставить недостающую информацию в нужные места и сравнивать. Это все равно что иметь план города, вместо того чтобы запоминать, куда надо идти.
«Обстановка после пятидесяти трех лет борьбы со смертельным заболеванием под названием «жизнь» не очень-то роскошная подумал он, оглядывая комнату и зевая. Но, с другой стороны, не так уж все и плохо: у него квартира в Вест Сайде, в районе сороковых улиц, и платит он за нее всего пятьсот пятьдесят в месяц. К тому же здесь чисто и все в общем-то в порядке, а посему можно сказать, что собственное жилье хозяина вполне устраивает.
Окончательно проснувшись, он пожалел, что поторопился выключить радио. Странные расхождения во времени, которые уже несколько дней тревожили Нью-Йорк, вызвали полную неразбериху в трансляциях радио и телепередач. Копински бросил взгляд на свой наручный цифровой хронометр со множеством всяких дополнительных устройств, на которые он давно перестал обращать внимание. На циферблате значился вторник, 14 ноября, 7 часов 12 минут утра. Но так ли это на самом деле? На дисплее умолкнувшего прикроватного чудовища светились цифры 7:09. Копински посмотрел на серебряные карманные часы, которые лежали на тумбочке. Часы достались ему от отца, а отцу от деда. Недавно он вытащил их из нижнего ящика шкафа и стал носить с собой, чтобы иметь какую-то точку отсчета.
Стрелки с непоколебимой уверенностью, право на которую давал им возраст, показывали 7:19. Копински вздохнул, покачал головой и, нехотя подняв с кровати свои двести фунтов веса, пошел в гостиную.
Он считал себя человеком более или менее аккуратным - если, конечно, обстоятельства не слишком мешали проявлению аккуратности. Но в то утро на кресле так и валялся непрочитанный
Чепуха, которая творилась с часами, нарушила привычный уклад жизни. Обычно ему на все хватало времени. А в последние дни происходило что-то странное: все городские часы шли вразнобой.
Он включил телевизор, надеясь послушать последние новости, но не смог поймать ни один канал. Тогда он попробовал связаться с Бюро и, к своему удивлению, дозвонился с третьей попытки. Этим утром дежурил Майк Куин.
– Майк, это Джо Копински. Как дела?
– О чем ты спрашиваешь? Все сошли с ума. В городе творится черт те что.
– Для меня что-нибудь есть?
– Не знаю, в чем дело, но Эллис хочет, чтобы ты присутствовал на совещании ровно в девять. Там будет Доктор Граусс. Он не из Нью-Йорка. Это все, что я знаю.
– Сколько там у вас времени, Майк?
– Настенные часы показывают 7:11.
На наручных часах Копински было 7:19. Это значило, что на механических часах в спальне окажется 7:25.
– Ага, тогда у меня есть почти два часа. И я могу еще раз выпить кофе.
– Я бы на твоем месте не был так уверен, - ответил Куин.
– Нам только что сообщили с верхнего этажа, что Бюро в восемь часов переходит на вашингтонское время. А это значит, что сейчас 7:25. Словом, у тебя в запасе не два, а полтора часа.
Копински вздохнул.
– Хорошо, еду.
Он повесил трубку и пошел принять душ, пока готовится кофе. Самое интересное заключалось в том, что, хотя все часы в городе шли вразнобой, семейная реликвия Копински - с защелкивающейся крышкой, римским циферблатом и серебряной цепочкой - по-прежнему показывала точное вашингтонское время. В этом, наверное, был какой-то особый смысл, но какой именно, сообразить пока не удавалось. Вытершись и одевшись, он переставил цифровые часы по старым механическим.
– Часы сделаны для того, чтобы показывать время, - заявил он.
– Для этого они и существуют.
00:02
На Бродвее Копински сначала чуть не сбил «линкольн», разогнавший спешивших через дорогу пешеходов, потом такси на Седьмой улице. Тротуары, переполненные людьми, которые бежали, размахивая портфелями, врывались в метро или выскакивали из него, стали не менее опасными, чем проезжая часть, а все телефонные будки были заняты орущими, бешено жестикулирующими мужчинами и женщинами. Копински не встретил хотя бы пары часов, которые бы показывали одинаковое время. Уличные продавцы предлагали прохожим часы, управляемые с Гранд Централь и установленные на его время, которое большинство ньюйоркцев уже приняло за стандарт. Копински обнаружил, что эти часы на одиннадцать минут отстают от его механических; они показывали время, совпадающее с восточным поясным - если, конечно, ничего не произошло с тех пор, как он разговаривал с Куином. Да уж, денек предстоит не из приятных.