Внедрение
Шрифт:
Мы с морпехом замерли, опасаясь пошевелиться. Всё-таки в своём желании наказать осколок мы, пожалуй, зашли слишком далеко. Возможно, не нужно было бить в само ядро. Впрочем, думать об это было уже поздно
— Зона пропала? — настороженно спросил «Кулак», вертя головой по сторонам. Похоже он опасался внезапной атаки призрачной девушки. Либо просто пытался понять, куда она делась.
— Непонятно, — ответил я. Но затем сразу же посмотрел на потолок. Туда где висели лампы. — Надо проверить, есть ли электричество.
Я быстро отыскал выключатель
После этого я вспомнил про Леонида, который был с нами на связи. Быть может, у него есть какой-нибудь определитель зоны. По крайней мере, У Фёдора в костюме такой точно имелся. Но он всё ещё был без сознания. Вообще никто из людей не проснулся после моего удара по ядру осколка.
— Леонид, — обратился я к учёному через голосовую связь. — Вы можете нам подсказать, осталась ли аномальная зона?
— Чего? — удивлённым голосом ответил тот. — Почему вы это спрашиваете? Что вы сделали с осколком?
— Немного постучали по нему, — пояснил «Кулак». — Так есть зона или нет?
— Постучали? Вы с ума сошли? — новость об этом явно не понравилась Леониду Павловичу. — К нему вообще нельзя прикасаться.
— Просто скажи, есть зона или нет? — вместо дополнительных разъяснений, повторил я вопрос.
— Секунду, — недовольным голосом проворчал Леонид. Через полминуты он поделился результатами. — И да и нет. Прибор показывает, что аномалия сохранилась, но излучение сильно изменилось.
— Что значит изменились? — переспросил я.
— Волны, которые исходят от центра зоны, — объяснил учёный, — они всегда имели пульсирующий характер. Теперь же они ровные. Точнее, это излучение волнами назвать больше нельзя. Да и концентрация излучения стала заметно ниже. Скорее всего это скажется на работоспособности визора. Он ведь заточен под пульсацию, — он ненадолго затих. — Так что конкретно вы сделали? Только не говорите, что вы разбили осколок?
— Совсем немного, — усмехнулся «Кулак». — Воткнули топор ему прямо в ядро.
— В ядро? — ещё более удивлённым голосом произнёс Лёня. — Внутри него есть ядро. Невероятно…
— Всё. Конец связи, — вместо продолжения деалога отрезал Андрюха, окидывая взглядам полторы сотни людей, опутанных паутиной корней. — У нас тут ещё очень много дел осталось.
— А мне что делать? — спросил Леонид
— Пока ничего, — направляясь с топором в подполковнику Кудрину, сказал морпех. — На всякий случай оставайся там, где сидишь и не отсвечивай.
Для начала я хотел отыскать новый свинцовый контейнер, чтобы положить в него осколок. Тем самым обновить систему безопасности, которая защищала от импульсов. Ведь не исключено, что тот ящик, в котором изначально лежал осколок, был с браком. Возможно, в этом и
Но я быстро отказался от этой идеи. Ведь я так и не смог вытащить из сердца-ядра свой топор. И даже «Кулаку» это не удалось, несмотря на то, что сил у него было на порядок больше. Морпех даже попытался сломать черенок, но даже этого сделать не удалось. Инструмент оказался очень крепким.
Интересно, почему он таким стал? Из-за постоянного контакта с осколком? Насколько я помню, те вещи, как, например, колун Фёдора, менялись после контакта с корнями. Или же это ядро его так усилило? Что ж, вот и новая задачка для «Ключа» и остальных учёных проекта «Вторжение». Пусть разбираются во всём этом.
Сначала мы с Андрюхой перерубили все корни, которые торчали из основания осколка Затем мы принялись высвобождать людей. Начали с тех, кому не пробило корнями тела и конечности. Решили, что «пациентов» с травмами лучше трогать без наблюдения медиков.
«Кулак» начал с подполковника Кудрина. Я же первым делом обрубил корни, которыми были обвиты Анна и Ольга, а затем переключился на Фёдора, а после на Бориса.
Пока мы работали, я заметил, что с момента моего последнего посещения этого места здесь всё сильно изменилось. Учёные хорошенько облагородили своё рабочее пространство. Скрыли толстые провода, которые ранее были опасно протянуты по полу во все стороны. Так же этих проводов почти не было заметно и на стенах.
Да и в целом, всё стало больше походить на нормальную современную лабораторию, а не на автомобильный бокс, который соорудили на быструю руку.
Спустя пару минут, когда мы освободили около десяти людей, некоторые начали приходить в себя. Причём не только освобождённые, но и те, кто ещё оставался в ловушке.
— Что происходит? — примерно такими были первые вопросы проснувшихся.
— Где я?
— Как я здесь оказалась?
— Что случилось?
— Почему так голова болит?
— Помогите мне! Умоляю…
Каждый раз, когда кто-то просыпался, мы с «Кулаком» откладывали свои дела и внимательно наблюдали с действиями пробудившегося. Мы опасались, что те после сна могут стать дикими. Работоспособный визор, конечно, упростил бы нам задачу. Но, увы, тот дал сбой после того, как я ударил в ядро осколка. Поэтому пришлось работать, как говорится, по старинке.
— Как вас зовут? Ваша профессия? — задавали мы вопросы, которые, как нам казалось, могли выявить тех, кто переметнулся на сторону осколка. Сражение с подобными «Чеху», «Неделину» или «Ковригину» нам сейчас было совсем ни к чему. — Что помните?
— Василий Андреевич Якин. Поваром я работаю, — отвечал первый пришедший в себя. — Помню красную вспышку. Потом ничего не помню. Хотя… дерево какой-то помню. Ещё мальчик был в темноте.
— Что хотел этот мальчик? — добавил я вопрос.
— Не знаю, — отвечал проснувшийся. — Я не понимал его слов. Но было больно. Очень больно. Спасибо, что освободили. Спасибо большое.