Внук

Мишин Виктор Сергеевич

Он показал мне туалет, ладно хоть вместе со мной не пошел. Сделав все дела, я вернулся в кабинет с диваном. Умылся, побрился, не люблю с утра бриться. Правда, пришлось повозиться, бритвенных станков Жиллет, с их безопасными лезвиями, здесь не присутствовало. Оставив пару порезов на шее и щеках, все-таки побрился.

Спал я без снов, причем как лег, так и продрых ничего не слыхав. Утром меня разбудили рано, часов в шесть. Но выспаться я и не надеялся. Принесший

завтрак вчерашний майор, с которым мы вели беседу про вооружение, выглядел, как и я не выспавшимся.

– Что плохо спали?

– Просто два часа всего. Вот и выгляжу так. А вы как?

– Хоть и побольше вашего, но не выспался.

– Работы много. Надо многое еще сделать. До обеда работаем с вами, потом я уеду, сегодня запланированы встречи с несколькими оружейниками.

– Когда успели?

– Да вот успели.

Мы продолжили нашу беседу, под завтрак. Часа в два, майор, сославшись на озвученные ранее дела, собрал бумаги и ушел. А за мной зашел лейтенант и подав мне в руки стопку с тщательно выглаженной формой, удалился, сказав, что ждет с наружи. Одевшись в новенькую форму без знаков различия, согнав складки, я вышел в коридор. Лейтенант объявил, что идем обедать в столовую.

– Что, мне разрешили выходить?

– В присутствии сопровождающего, - отчеканил лейтеха.

– Давай хоть познакомимся, да на ты будем? Новиков Сергей, сказал я и протянул руку.

– Лейтенант Воронин, Алексей, в ответ сказал он и пожал мне руку.

– Чем кормить будут?

– Сейчас узнаем, вроде борщ должен быть.

– Борщ, это круто!

– Чего?
– не понял Алексей.

– Да не бери в голову, хорошо значит.

– Аа!
– протянул задумчиво лейтенант.

А борщ был, нет, не так. БОРЩ БЫЛ! Чудесным, наваристый, аж ложка стояла. С великолепной сметаной. Пообедав, меня проводили в кабинет. Только я улегся на диван, мечтая вздремнуть чуток, как появился мой майор.

– Собирайся, едем?

– Куда, к Сталину?

– Зачем? На завод поедем, там собрали нескольких конструкторов, попробуешь им объяснить кое-что.

– Ну ладно, поехали.

Да, размечтался, к Сталину! А на хрен ему надо, с каким то мутным попаданцем встречаться. Ему и так все расскажут, плюс всю мою писанину прочитает. В моем времени, люди не глупые, называли его умным человеком, выводы сделает. А и правда, какая разница, от меня услышать, или прочитать? Только дело в вере, а он очень недоверчивый, и поверит ли, неизвестно. Впрочем, если меня попробуют убрать, значит, не поверил. Хотя убрать могут и просто ради секретности, да, задачка.

Съездили

на завод! Лучше бы я молчал! Эти инженеры-рецидивисты, меня заклевали. По их словам, я абсолютно ничего не понимал в производстве! А я и не скрывал этого. Я просто сказал, что можно сделать, а они на то и инженеры, чтобы думать, можно ли как-то мои бредни воплотить в жизнь. Ведь я то знал, что могут, это они артачились! Но в итоге сошлись на том, что они будут экспериментировать, но не обещают сделать, что-то завтра. На том и закончили. Когда уходили, ко мне подошел один дядька.

– Я вам должен спасибо сказать. Иначе так бы про меня и не вспомнили.

– Извините, вы это о чем?- я не знал этого человека.

– За мое 76 мм орудие, Грабин, я.

– Аа! Да не за что.

– А откуда вы узнали про него, можно спросить, ведь полигонные испытания мне не разрешили. Мы с коллегами испытывали его сами, как могли.

– Молодцы, что не отчаялись. И что ведете по нему работу даже сейчас!

– Откуда... Но как?

– Не забивайте голову, товарищ Грабин. Работайте спокойно, и помогите войскам хорошими пушками.

– Спасибо.

– И вот еще что, если бы в ваше орудие зарядить кумулятивный заряд, то немецким танкам, лучше сразу на заводе сгорать!

– А что за заряд?

– А вы поспрашивайте в своих кругах. До свидания, товарищ Грабин, было приятно познакомиться. Мы с майором пошли к машине.

– Не много ты ему сказал?

– Нормально, он понял, что раз я знаю про его орудие, и что они его по-тихому выпускают на своем предприятии, то и дальше думать станет.

– Ну, может ты и прав! Только все это секретно.

– Чем выше секретность, тем быстрее произойдет утечка. Нормально все.

Мариновали меня неделю. С утра и до обеда, сплошные допросы и расспросы. Потом на предприятия. Умудохивали как клячу. Наконец, на восьмой день, появился Истомин.

– Собирайся, - заявил тот с порога.

– Куда меня?
– осторожно спросил я.

– К Лаврентию Павловичу. Наверное, сегодня ты последнюю ночь проведешь в Москве, по крайней мере, в этот приезд.

– О как! И куда меня засунут, на зону? Или еще дальше?

– Да брось ты, я же говорил уже, не будут тебя сажать. Товарищ Берия все скажет!

– Заинтриговали блин, я ж теперь трястись до последнего буду. На самом деле, я чего-то такого и ждал.

К Палычу я входил уже один. Встретил он меня явно не в духе! Что-то случилось? Конечно, случилось, война ведь идет. Что там у нас на конец сентября, начало октября?