Во имя денег
Шрифт:
– Милая, да ты открой глаза! Он же трахает все, что шевелится! Конечно, он никогда не признается. Его в постели поймай с бабой и схвати за ногу, он тут же заорет, что это не его нога. Вот и этот Мишель жене, наверное, в верности клянется, пятерых внуков растит, а увидев меня, отымел уже глазами тысячу раз!
– Хорошо, что хоть только глазами.
– По-другому он не успел. Мы мотали нашего французского друга по полной программе. Только бы все затраты окупились. Я ведь номер за семьсот баксов сняла. Оплатила за три
– Зачем за три?
– Чтобы подозрений ни у кого не было. Мы же не можем смотреть Петербург всего один день.
– Ой, да на эти деньги можно было мне платье купить.
– Чтобы столько тратить на платье, надо уметь зарабатывать! Так что давай приобщайся к делу. Чертов Мишель! Закодировал свой дипломат, не откроешь! Это все из-за твоего братца! Посадил меня дома и дрожит, чтобы я лишний раз никуда носа не высунула. Я стала квалификацию терять. Раньше я такие дипломаты за десять минут открывала. Мне нужна постоянная практика, чтобы никаких сбоев в работе не было. Чертов дипломат! Знать бы, что не напрасно мучаюсь!
Я посмотрела на сидящую на коленях Марту, пытающуюся открыть кодовый замок, и перевела взгляд на Мишеля.
– Марта, а он не проснется?
– Будет теперь до обеда в лучшем случае дрыхнуть, а вообще должен только к вечеру проснуться.
– Так долго?
– А ты как думала?! От такой дозы!
– Выходит, что торопиться нам некуда…
– На часах пять утра. Нужно быстрее все сделать и свалить отсюда.
Я посмотрела на спящего Мишеля и в сердцах произнесла:
– Эх ты, дурень! И какого черта тебе так сильно захотелось трахаться?!
– Это точно, – засмеялась Марта. – Наконец-то!
Марта открыла дипломат и с гордостью посмотрела на меня.
– Ну, ты даешь, – присвистнула я.
– Просто это заняло больше времени, чем обычно. Любая работа требует практики. На одной теории никуда не уедешь.
В дипломате лежала аккуратно упакованная пачка денег. Мы пересчитали и радостно переглянулись. Ровно пятнадцать тысяч долларов.
– Держи. Тут пять тысяч баксов. Это твое. Я посмотрела на протянутые мне деньги и не поверила своим глазам.
– Это мне?
– Конечно, а кому же еще.
– Но я же ничего не сделала.
– Бери, кому говорят. Мне остается десять. Две я положу на место – брала у твоего брата в нашей семейной копилке, а восемь пойдет на меховой салон на Невском. Я там себе одну шубку приглядела – закачаешься. Совсем коротенькую, но из белой норки. У Славки просила, а он говорит, что мне самой впору меховой салон открывать. Что ж, не захотел покупать, я ее сама себе куплю.
– А как ты ему объяснишь? Что скажешь, когда он эту шубку увидит?
– Скажу, родственники прислали. Я ему соврала, что у меня родственники богатые живут в Америке. У меня там и в самом деле есть родня, только они обычные работяги. В общем, мне пришлось рассказать сказку,
– Ну, ты даешь. И он поверил?
– Куда он денется. Плоха та женщина, которая не умеет сделать так, чтобы мужчина поверил ее вранью. Мужики ведь, как дети малые, им можно внушить все, что угодно.
Я взяла протянутые деньги и тихо спросила:
– Разве можно заработать столько денег за один раз?
– Я зарабатывала намного больше. Это как карточная игра. Иногда случались промахи. Закажешь себе шикарный номер, потратишься, доведешь клиента до кондиции, а у него долларов триста в кошельке. Вот ты и в минусе. Снимать номер попроще нельзя. Очень важно снимать такие апартаменты, где останавливаются только богатые клиенты. Нужно всегда быть на уровне. Это очень важно. Часто работать тоже нельзя, а то служба безопасности отеля заволнуется. Лучше подождать, пока все успокоится, и вновь выходить на работу. Почаще надо менять отели. В следующий раз тебе придется снять другой номер, чтобы мы жили в разных номерах, так будет менее подозрительно.
Марта сунула деньги в сумочку и подошла к столу.
– Ну что, допьем шампанское? У нас еще есть время. Отметим удачный куш.
Марта разлила шампанское по бокалам и один протянула мне.
– Марта, – спросила я, сделав глоток, – а клофелин на вкус ощущается?
– Нет, можно сыпать и в кофе, и в суп.
– Послушай, а на что, кроме шуб, ты тратишь деньги? Ведь не могут же родственники тебе каждый месяц дорогие подарки присылать.
– У меня есть еще одна болезнь, и довольно сильная. Кстати, этой болезнью болеет и твой братец. Она неизлечима.
– Я догадываюсь, о чем ты говоришь. Это казино.
– Точно. Я играю в рулетку. Раньше столько проигрывала, что утром даже на продукты не было. Отказывала себе во всем и играла. Ненавижу рулетку, но не могу отказаться! Я теряю чувство реальности, понимаешь! Иногда бывает, что делаешь одну ставку за другой, а выигрывает крупье. Ты меня не поймешь, потому что никогда не играла. Один раз я осталась без бриллиантовых украшений. Проиграла все – серьги, кольца, браслет, колье. Выигрывать удается довольно редко. Я никогда не осторожничаю. В игре вообще нельзя быть осторожной, на то она и игра.
Марта допила шампанское и внимательно посмотрела на Мишеля.
– Что ты? – поинтересовалась я и перевела взгляд на него. Мишель был неестественно желтый. Его нос как-то странно вытянулся и заострился.
– По-моему, ему плохо, – прошептала я. Марта ничего не ответила, взяла Мишеля за руку и попыталась нащупать пульс.
– Он умер, – произнесла она дрогнувшим голосом.
– Что?!
– Кажется, он умер.
Я подошла к Мишелю, схватила маленькое зеркальце, лежавшее на комоде, и поднесла к носу. Зеркальце не запотело.