Воббит
Шрифт:
Толстяк еще долго мог жаловаться на жизнь, но решил взять себя в руки и лишь тяжело вздохнул.
— Ты извини меня, Бульбо. Эта осада меня скоро доконает. Я бы все отдал за тарелку нормальной еды. Соглашусь даже на нашу традиционную гномскую кухню.
— Я тебя понимаю, — сказал Бульбо. — Ну ты иди и погрейся, а я приду за тобой в полночь.
— Спасибо, Бульбо. Для воббита ты очень даже ничего.
Бульбо пропустил мимо ушей эту двусмысленную похвалу и проводил глазами Толстяка, который, тяжело пыхтя, слез с баррикады. Он немного подождал, а затем привязал конец бархатной веревки к ножке старого стола для переговоров. Вскоре он, так
«Сам себя не узнаю», — подумал воббит, пробираясь вдоль русла Сопливой Реки. В одном месте река была довольно узкой, и ее можно было перейти по камням. Но сделать это довольно сложно, когда не видишь собственные ноги. Это как завязывать галстук на ком-то, а не на себе. На середине реки Бульбо шагнул мимо камня и ушел по колено в ледяную воду.
— Ешкин… — хотел он было выругаться, но в конец потерял равновесие и с громким плеском ушел в воду по самую грудь.
Оказавшись в воде, он замер, стараясь не создавать лишнего шума и надеясь на лучшее, но к берегу уже подошли два охранника-эльфа.
— По звуку похоже на судака, — сказал один из эльфов. — Или даже щуку! Утром возьмем снасти и придем сюда на рыбалку. Пивка возьмем. Что скажешь? Эх, и славный будет улов!
— Не будь таким тупицей, — сказал второй эльф. — Ты думаешь, это была рыба? Ты глянь на эту яму в воде. У нее форма точь-в-точь, как у того воббита — странного маленького существа, которого держит у себя в услужении Нудин!
— Говорите, странный? — спросил Бульбо и громко чихнул.
Он с плеском вышел из воды и снял кольцо. На воздухе было еще холоднее, чем в воде.
— Мне нужно одеяло, огонь, какая-нибудь сухая одежда, горячая еда и что-нибудь из спиртного, — сказал Бульбо эльфам. — И еще мне нужно срочно поговорить с шерифом Бартом!
Через два часа после того, как Бульбо дезертировал из лагеря гномов, он уже сидел возле жаркого костра, ел жареную индюшиную ногу и поминутно прикладывался к фляжке с бренди. Эльфийский кейтеринг оказался еще лучше, чем питание во дворце в Мрачном Лесу. Одежды его размера не оказалось, но его собственная одежда быстро высохла благодаря необычайно жаркому эльфийскому костру. А пока что воббиту одолжили махровый клетчатый халат, в котором он чувствовал себя более чем прекрасно. Когда наконец подошли Барт с Королем Элвисом, им пришлось подождать, пока Бульбо закончит есть и объяснит в конце концов, зачем он пожаловал. Ждали они довольно долго. Наконец Бульбо заговорил с набитым ртом.
— Никогда не ел такой вкусной индейки! Чувствую, что бренди скоро ударит мне в голову, поэтому лучше сразу перейти к делу.
— Сразу скажу, что я не собираюсь сдавать вам гномов и даже бежать из этой провонявшей драконом пещеры, в которой золотые подушки и одна хрень вместо еды. Но так как делом заправляет Нудин, я сомневаюсь, что кто-нибудь из нас выйдет оттуда живым. И тогда мне не достанется моя доля сокровищ, с которой я мог бы вернуться в Воббитон. Я требую, чтобы осада была снята. После этого мне нужен вооруженный эскорт обратно в Воббитон, с поваром и слугой. Хочу, чтобы лесные эльфы предоставили мне все необходимое снаряжение и продовольствие, — Бульбо повернулся в сторону Короля Элвиса и молча поднял фляжку за его здоровье. —
— А что ты нам предложишь взамен, коротышка? — спросил Король Элвис.
— Я дам вам козырь, с которым у вас будет весомое преимущество в переговорах с Нудином, — сказал Бульбо и бросил перед ними на землю массивный Шерон-Стоун.
Барт на пару с Королем Элвисом молча посмотрели на камень. Он был похож на прозрачный надувной шар, до отказа наполненный газировкой, блестящий и сверкающий всеми цветами радуги, как аляповатая рождественская елка.
— Это Шерон-Стоун, главный актив среди всего корпоративного имущества КузнецБанка. Нудин землю готов есть ради того, чтобы найти этот камень.
— А мне показалось, ты говорил, что не собираешься сдавать гномов, — мрачно, почти по-гномски, сказал Барт.
— Да ладно тебе, шериф, — пискнул Бульбо и закашлялся. Прочистив горло, он продолжил свою речь: — Собственно, о чем я. Я просто хочу избежать кровопролития, а склонить Нудина к переговорам возможно только с помощью этого камня. Так что не забудь включить этот пункт в программу утреннего совещания. Тем более что Дубейн, двоюродный брат Нудина скоро будет здесь с пятьюстами воинами. Говорят, что настроены они очень серьезно, прям как ты. А теперь я вынужден вас покинуть и вернуться обратно в КузнецБанк.
— Ну и дела! — сказал Король Элвис. — Ты прямо раскрыл нам глаза, Банкинс. А ты действительно хочешь возвратиться к Нудину? Они же тебя живьем съедят, когда узнают, что ты тут замышляешь.
Бульбо поразмыслил и сказал: — Ваше высочество, вы совершенно правы. Думаю, что я останусь здесь!
Воббита проводили до палатки. По дороге он увидел старика, чей темный плащ не до конца прикрывал его густые длинные усы. Голос старика тоже показался ему знакомым.
— Я снова оказался прав! — сказал старик. — Бульбо, мой мальчик. Я знал, что ты отлично вольешься в команду Нудина и сделаешь свой вклад в общее дело. Ты настоящий герой, и все благодаря мне!
— Брендальф? — спросил Бульбо, надеясь, что обознался.
— Разумеется, это я, — ответил старик, откидывая капюшон. — А кто же еще? Теперь послушай меня внимательно. Ты должен вернуться в КузнецБанк и ждать моего сигнала. Ты сразу сообразишь, что тебе делать. Не волнуйся, до этого момента с тобой ничего не случится. Я позабочусь о том, чтобы Нудин никогда не узнал, что ты передал нам камень. Просто не теряй бдительности. Цени настоящее, но стремись к большему. Не бойся проявлять инициативу! Выкладывайся на все сто десять процентов! — Брендальф еще долго продолжал в том же духе, пока Бульбо окончательно не поддался гипнотическому влиянию его позитивистской речи.
Бульбо не до конца понял, о каком сигнале говорил Брендальф, но понадеялся, что хоть на этот раз его совет окажется полезным. С такими мыслями Бульбо поспешил на баррикаду. Он вскарабкался наверх по бархатной веревке, вспомнив недобрым словом уроки физкультуры. После нескольких фальстартов он все-таки залез наверх. Там он отвязал веревку, разбудил Толстяка и лег спать. Чтобы как-то приглушить тревожные мысли, он попытался думать о яичнице с беконом, но без особого успеха. В голове крутилась одна и та же мысль: «Надеюсь, я не пожалею, что послушал совета Брендальфа».