Водолазы
Шрифт:
В тихую ясную погоду вы можете видеть — на дне Черного моря лежит громадный пароход. Это взорванный англичанами «Уор-Пайк». На поверхности моря, на этом же самом месте, ошвартованная бочками, поперек «Уор-Пайка», стоит «Фатинья» — большая баржа Эпрона, оборудованная двумя подъемными лебедками.
Она стоит здесь, в восьми милях от берега, третий месяц, и жильцы ее — двенадцать человек команды — называют «Фатинью» Сахалином. Они поставлены в худшие условия, чем команды других судов, оторваны от берега, газеты выписывают, но их не получают — здесь так заведено — и съезжают на берег только по «большим»
Вдали такой близкий и в то же время далекий, зовущий яркими, веселыми огнями, город, а в нем — товарищи с других судов, гуляющие с девушками в Турецком саду. А крутом море да бочки, да гостящие на бочках чайки.
За это время «Фатинью» приводили в бухту всего пять раз — четыре раза налетал зюйд-вест, и «Чеченец» по сигналу «Фатиньи» — «Мы терпим аварию» — забирал ее с моря. Один раз «Фатинью» привели разгружаться, ее трюмы и палуба были завалены железом и цветными металлами с погибшего «Уор-Пайка».
Ежедневно, в пять часов утра, к «Фатинье» приходят из бухты водолазные баркасы. Четыре водолазных станции — двенадцать, водолазов — работают до темноты.
Громадные трюмы «Уор-Пайка» забиты снарядами, патронами, тракторами и марсельским туалетным мылом.
Ах, это мыло! Оно приводит в восторг каждого новичка! Сотни тонн великолепного мыла, восемь лет пролежавшие на дне Черного моря, целы и невредимы. Соленая морская вода не только не растворила мыла, но наоборот сохранила его. Мыло в целости. Оно только чуть-чуть покрыто сверху налетом грязи, и кубики его потеряли свою упругость. Оно идет в перетопку, и с мыловаренного завода получают мыло килограмм за килограмм.
Снаряды и патроны с погибшего «Уор-Пайка» разделывают на восточном молу. Снаряды и патроны дают свинец, красную медь, мельхиор и латунь. Все это идет на наши заводы и вливается в промышленность.
Котел, поднятый со дна Черного моря, с английского транспорта «Уор-Пайк».
Четыре громадных трюма «Уор-Пайка» забиты добром. От взрыва адской машины, когда разлетались в разные стороны смертоносные патроны и снаряды, второй трюм покрылся сверху толстым сплавом металла. Водолазы разбивают его ломами и подают наверх. Сплав металла пойдет в переплавку. Он тоже даст и свинец, и красную медь, и мельхиор, и латунь. Ничего не пропадет. Все пойдет в хозяйство.
Когда водолазы подают наверх снаряды, палубные матросы разбивают их,— из снарядов вываливаются большие, крепко связанные пучки длинных волокон потроха. Порох этот потерял свои боевые качества, но он горит — и как горит! — к пучку подносят спичку, он начинает тлеть, быстро загорается, и его скорее бросают за борт. Он, горящий, падает в воду, тонет на ваших глазах, а через секунду из воды с шумом и треском вырывается столб огня. Красивая картина!
«Уор-Пайк» лежит на глубине 26 метров. На нем ежедневно работают двенадцать водолазов, и каждый из них проводит под водой два с половиной часа. Они работают в двух трюмах, и две лебедки «Фатиньи» беспрерывно поднимают наверх ящики с патронами, снарядами и мылом.
Два трактора загородили водолазам доступ
В воду спускают длинный шкентель — стальной трос толщиной с руку. Водолаз в трюме стропит трактор — продевает стропа через колеса и должен соединить скобой строп со шкентелем.
Первый опустившийся на дно водолаз проработал в трюме два часа и теперь идет наверх. Второму водолазу, пошедшему ему на смену, не повезло. Он так неудачно спускался на палубу «Уор-Пайка», что шланг его — трубка, через которую сверху нагнетается воздух,— незаметно обвивался вокруг шкентеля. Водолаз стал на палубу и оказался прикованным на месте. Туго обвитый вокруг шкентеля шланг поймал водолаза в ловушку. Водолаз сообщил об этом по телефону наверх, и на палубе баркаса стали снаряжать под воду третьего водолаза. Он спустился, распутал товарища, тот пошел наверх.
Еще два часа работал под водой водолаз и наконец в телефонную трубку передал долгожданную команду:
— Вира по малу!
Туго натянутый лебедкой, заскрипел шкентель на блоке, вытянулся в ровную линию и, отягченный трактором, медленно пополз вверх.
Трактор вышел из трюма на палубу, поднялся с палубы, и, когда был уже на весу, водолаз передал следующую команду.
— Вира сильней!
Полным ходом заработала лебедка, и через несколько минут два громадных тракторных колеса вынырнули наверх.
Стропят трактор в трюме «Уор-Пайка».
Нам повезло в этот день. К вечеру удачно подняли другой трактор и было уже темно, когда «Кабардинец» и «Чеченец» вели нас с внешнего рейда на каботажный мол. На туго натянутых шкентелях, опущенные в воду, за нами шли два 75-сильных трактора «хольт».
Второй трюм освобожден, и завтра на «Уор-Пайке» начинается та же работа.
Опять водолазы подают наверх ящики снарядов, патронов, мыла.
Боцман стоит у борта и беспрерывно командует:
— Вира носовая!
— Майна кормовая!
Механики нажимают ручки лебедок, и стальные тросы, спускающиеся на блоках в море, приходят в движение.
«Черный принц»
15 ноября 1923 г. в Севастополе, в Балаклавской бухте, водолазы вытащили из воды большую мачту. Мачта оказалась из редкого, очень дорогого, тикового дерева. У основавия ее сохранились следы топора, при чем{2} по расположению рубцов можно было предположить, что мачта срубалась на корабле наспех, без необходимой подготовки.
Так рубят мачты только в шторм, в беду, когда корабль идет ко дну, когда телеграфист торопливо выстукивает ключом, когда радиоволны несут в пространство три буквы, три тревожные буквы «SOS» («Спасите наши души»).
В наши времена тиковым деревом кораблей не отделывают. И мачта поэтому естественно заинтересовала моряков.
Стали копаться в морских архивах и с несомненностью установили, что мачта эта — весточка о золотом кладе на дне Черного моря. Тиковая мачта, срубленная в шторм, указывает путь к миллионам золотых рублей.