Водопад
Шрифт:
– Спасибо, что уделили нам время, мистер Уинфилд, – сухо сказал он.
От неожиданности Альберт едва не свалился со стула. Окно в комнате было наглухо закрыто; в жарком, застоявшемся воздухе витали запахи пота и страха. Возле стола стояли три железных стула – один по одну сторону и два по другую. Там, где столешница встречалась со стеной, были прикреплены кассетник и видеомагнитофон. На самом столе были нацарапаны имена Баклан, Дурик и Бомбовоз – это коротали время предыдущие «клиенты» полиции. На стене над столом
Придвигая стул к столу, Ребус приложил все усилия, чтобы железные ножки произвели максимум шума. На стол он бросил пухлую папку, на обложке которой не было ни имени, ни фамилии, а только какой-то загадочный номер. Его хорошо рассчитанная пантомима буквально загипнотизировала Альби, который, разумеется, не мог знать, что в папке лежит просто стопка чистой бумаги, позаимствованная Ребусом из лотка копировального аппарата.
Положив руку на папку, Ребус улыбнулся или, вернее, зловеще оскалился.
– Должно быть, это известие стало для вас настоящим потрясением… – Голос Шивон звучал сочувственно и мягко. Кстати, я – констебль Кларк, а моего коллегу зовут инспектор Ребус, – представила она хранившего зловещее молчание Ребуса.
– Что-что? – испуганно переспросил Уинфилд. Лоб молодого человека блестел от испарины; короткие русые волосы потемнели и прилипли к коже, а на подбородке краснел небольшой прыщ.
– Я имею в виду известие о смерти Филиппы Бальфур, – продолжала Шивон самым безмятежным тоном. – Ведь вы испытали настоящий шок, не правда ли?
– Я… э-э-э… Да, конечно. – По тому, как Альберт произносил слова, его можно было принять за англичанина, но Ребус знал, что на самом деле это не так. Просто привилегированные частные школы к югу от Пограничья, которые молодой человек посещал чуть не с рождения, изгладили из его речи любые намеки на шотландские корни. Его отец был бизнесменом и проводил большую часть времени в Гонконге; три года назад он вернулся в страну и вскоре развелся с матерью Альберта, которая все это время жила в Пертшире.
– Значит, вы хорошо ее знали?
Альберт Уинфилд повернулся к Шивон.
– Да, можно сказать и так, хотя… Флип больше дружила с Камиллой; я-то общался с ней лишь постольку-поскольку…
– Камилла – это ваша девушка? – уточнила Шивон.
– Иностранка? – неожиданно рявкнул Ребус.
– Нет… – Взгляд молодого человека метнулся к Ребусу, но только на мгновение. В следующую секунду он уже снова смотрел на Шивон. – Она из… из Стаффордшира.
– Ну, это все равно что иностранка, – буркнул Ребус, и Шивон бросила на него предостерегающий взгляд, боясь, как бы он не перегнул палку. Ребус подмигнул в ответ, воспользовавшись тем, что Уинфилд смотрел
– Душно здесь, не правда ли, Альби?… Ведь ты разрешишь мне тебя так называть? – продолжила
Шивон.
– Да, да, конечно… Разумеется. – Он снова поднял голову и смотрел только на нее. Лишь время от времени взгляд молодого человека словно помимо его воли устремлялся на ее опасного соседа и тотчас возвращался обратно.
– Хочешь, откроем окно?
– Это было бы замечательно.
Шивон повернулась к Ребусу, который со скрежетом отодвинул стул. Окно находилось достаточно высоко, в глубине оконного проема, и ему пришлось встать на цыпочки, чтобы приоткрыть раму дюйма на четыре. Из щели сразу же подуло прохладным свежим воздухом.
– Так лучше? – заботливо поинтересовалась Шивон.
– О да, спасибо.
Ребус садиться не стал. Сложив руки на груди, он прислонился к стене прямо под видеокамерой.
– Нам необходимо задать тебе несколько дополнительных вопросов, если позволишь, – сказала Шивон.
– Да, конечно. Спрашивайте. – Молодой человек с воодушевлением кивнул.
– Ты говоришь, что знал Флип недостаточно хорошо?
– Ну, мы встречались… я имею в виду – в компании. Несколько раз ужинали вместе.
– Ты бывал у нее на квартире?
– Да, один или два раза. И она у меня тоже…
– Ты живешь возле Ботанического сада?
– Да, верно.
– Тебе нравится этот район?
– Не в том дело, просто отец купил там квартиру.
– Твой отец тоже живет в этом районе?
– Нет, он купил квартиру для меня.
Шивон покосилась на Ребуса.
– Везет же некоторым, – процедил тот сквозь зубы, по-прежнему не разнимая сложенных на груди рук.
– Я же не виноват, что у моего отца есть деньги! – жалобно воскликнул Уинфилд.
– Конечно не виноват, – уверила его Шивон.
– А как насчет ее бойфренда? – грубо спросил Ребус.
Молодой человек сразу понурился и уставился на его ботинки.
– Какого… А-а, вы имеете в виду Дэвида? Я… А что с ним?
Ребус наклонился и пощелкал пальцами перед склоненным лицом Альберта.
– Эй, парень, я здесь… – Он выпрямился. Альберт Уинфилд поднял голову, но уже через пару секунд снова опустил, не в силах выдержать полный враждебного презрения взгляд инспектора.
– Ничего, насколько я знаю, – отрывисто бросил Ребус. – Я хотел знать, он твой друг или как?
– Я… я даже не знаю. Трудно сказать. Понимаете, они с Флип то ссорились, то снова мирились… Это случалось постоянно, поэтому он то приходил с Флип, то снова исчезал…
– Когда они ссорились, ты был на чьей стороне? Филиппы? – спросила Шивон.
– Мне приходилось, из-за Камиллы… Ну, вы понимаете…
– Ты говоришь, они часто ссорились, расходились и сходились… А кто был виноват в этих ссорах?