Водопад
Шрифт:
Как выяснилось впоследствии, молодые люди уже тогда решили, что их подруга пропала (в полиции таких называли «БВП» или «без вести пропавший»), однако ее родителям, жившим в Восточном Лотиане, они позвонили только утром. Миссис Бальфур, не тратя времени даром, практически сразу перезвонила по номеру 999 [1] , но ответ дежурного на коммутаторе ее не удовлетворил. Сочтя его обычной полицейской отговоркой, она позвонила мужу в Лондон. Джон Бальфур был главой солидного частного банка, и если начальник полиции графства Лотиан и Пограничного
1
999 – в Великобритании телефонный номер для вызова полиции, «скорой помощи» или пожарной команды. (Здесь и далее – примеч. перев.)
Двух сотрудников отдела уголовного розыска впустил в нью-таунскую квартиру девушки все тот же Дэвид Костелло. Детективы не нашли там никаких следов борьбы и вообще ничего, что указывало бы на теперешнее местонахождение Филиппы, ее возможную судьбу или душевное состояние. Квартира выглядела на редкость аккуратно: циклеванные полы, свежеокрашенные стены. (Дизайнера, руководившего ремонтом, нашли и допросили.) Просторная гостиная освещалась французскими окнами. К ней примыкали две спальни, одна из которых была превращена в комнату для занятий. Дизайнерская кухонька уступала размерами ванной. В спальне нашлось довольно много вещей, принадлежащих Дэвиду Костелло. Кто-то сложил его шмотки на стул и прижал сверху полудюжиной книг и компакт-дисков. Шаткое архитектурное сооружение венчала розовая мочалка.
Отвечая на заданный ему вопрос, Дэвид Костелло признал, что это, скорее всего, дело рук Филиппы. «Мы поссорились, – сказал он. – Вероятно, таким способом она пыталась выпустить пар». Молодой человек также пояснил, что они ссорились и раньше, но еще никогда, насколько он помнит, Флип не сваливала в кучу принадлежащие ему вещи.
Джон Бальфур прилетел в Шотландию на частном самолете, предоставленном в его распоряжение кем-то из клиентов, и прибыл в квартиру дочери в Нью-Тауне едва ли не раньше полиции.
«Ну, что?!» – было первое, что он сказал.
На вопрос ответил Костелло.
«Мне очень жаль, сэр», – сказал он.
Обсуждая этот эпизод в частных беседах, сотрудники отдела уголовного розыска сумели извлечь из него довольно много. Молодой человек ссорится со своей девушкой и в пылу гнева убивает; опомнившись, он видит, что она мертва, и в панике прячет труп, но когда он сталкивается лицом к лицу с отцом возлюбленной, врожденное воспитание одерживает верх, и юноша произносит свое полупризнание.
Мне очень жаль, сэр…
Толковать эти слова можно было по-всякому. Мне жаль, что мы поссорились; мне жаль, что пришлось вас побеспокоить; жаль, что все так вышло; жаль, что я не позаботился о ней, и, наконец, – я не хотел ее убивать.
Родители Дэвида Костелло тоже приехали в Эдинбург (они жили в пригороде Дублина) и сняли два отдельных номера в одном из лучших отелей. Об отце Дэвида Томасе Костелло газеты
Два отдельных номера… В участке Сент-Леонард это обстоятельство вызвало недоумение. Зачем им понадобилось два номера? С другой стороны, почему бы и нет?… У себя в Ирландии они втроем (Дэвид был единственным ребенком) жили в доме, в котором одних спален было восемь.
Еще более оживленно обсуждался вопрос: какое отношение участок Сент-Леонард может иметь к делу, которое по всем признакам относится к компетенции полиции Нью-Тауна? Ближайший к квартире Филиппы полицейский участок располагался на Гэйфилд-сквер; тамошние полицейские и должны были расследовать исчезновение девушки, однако к делу подключили детективов из Сент-Леонарда, Лейта и Торфихена.
Кто-то жмет на все кнопки – таково было всеобщее мнение. Бросай все дела, дочка большой шишки удрала из дома!
И в глубине души Ребус не мог с этим не согласиться.
– Хочешь чаю? Или, может, кофе? – спросил он Дэвида.
Тот покачал головой.
– Не возражаешь, если я…
Молодой человек с недоумением уставился на него. Потом до него дошло.
– Валяйте, – кивнул он. – Кухня… – Он поднял руку, собираясь показать, где находится кухня.
– Спасибо, я знаю, – быстро сказал Ребус и, выйдя в коридор, плотно закрыл за собой дверь. Несколько мгновений он неподвижно стоял в коридоре, радуясь тому, что вырвался из душной гостиной. В висках стучало, глаза ломило. Из комнаты для занятий донесся негромкий шорох, и Ребус заглянул туда.
– Я собираюсь вскипятить чайник. Ты как?…
– Хорошая идея, – ответила детектив-констебль Шивон Кларк, не отрываясь от компьютера.
– Тебе что-нибудь?…
– Чаю, пожалуйста.
– Нет, я имел в виду…
– Пока ничего интересного. Письма к друзьям, наброски курсовых работ, не меньше тысячи электронных посланий. Если бы знать ее пароль…
– Костелло говорит – он не знает пароля. Филиппа не соблаговолила ему сообщить.
Шивон откашлялась.
– Что сие означает? – осведомился Ребус.
– Это означает, что у меня пересохло в горле, – сказала Шивон. – Мне, пожалуйста, с молоком. Сахару не нужно. Заранее признательна.
Оставив ее наедине с компьютером, Ребус прошел на кухню, наполнил чайник водой и принялся шарить в буфете в поисках чашек и пакетиков с заваркой.
– Когда мне можно поехать домой?
Ребус обернулся через плечо и посмотрел на стоящего в коридоре Костелло.
– Мне кажется, тебе пока лучше остаться здесь, – сказал он. – Репортеры… они от тебя не отстанут, будут названивать день и ночь и лезть со своими вопросами.
– Я сниму трубку с аппарата.
– И все равно это будет слишком похоже на домашний арест.
Молодой человек пожал плечами и пробурчал что-то, чего Ребус не расслышал.
– Что-что? – переспросил он.
– Я не могу оставаться здесь, – повторил Костелло.
– Почему?
– Не знаю. – Он снова пожал плечами и обеими руками откинул назад упавшие на глаза волосы. – Без Флип мне здесь как-то… не по себе. Я все время вспоминаю, что, когда мы в последний раз были вместе, мы поссорились…