Водоворот страсти
Шрифт:
— Вы очень добры, ваша светлость, — растерянно проблеял мистер Трамбл. — Не оправдали, мисс Морленд?
— Слишком добры, — решительно ответила Хейли. — На моего отца пользует очень хороший врач, леди Прингли, Думаю, через день или два ему станет лучше, и тогда я обязательно передам ему ваше настойчивое желание увидеть его на вашем балу. Этот бал станет самым замечательным событием светского сезона, его кульминацией.
Леди Прингли подозрительно сощурилась, но комплименты сыграли свою роль, она невольно смягчилась.
— Да, на нем будут все сливки светского общества. Все, кто достоин… — Она бросила на мистера Трамбла покровительственный взгляд, как бы давая понять, что, несмотря на состояние мистера
Мистер Трамбл понял и просиял:
— Кто же не хочет показать себя с лучшей стороны?
— Вот именно! — надменно кивнула леди Прингли и отошла, выискивая глазами очередную жертву для своего злого языка.
— Вы видели, мисс Морленд? — Восторгу Герберта не было конца. — Леди Прингли выказала нам явный интерес. Мой отец любил повторять: человек, стоящий внизу, никогда не поднимется вверх, он может лишь вытягивать шею, чтобы взглянуть наверх. И вот я здесь! Для меня открыты все двери. Вы только посмотрите, кто там!
Сам мистер Баскомб, не так ли?
Хейли взглянула в ту сторону, куда указывал Герберт.
— Я не совсем уверена…
— Да, это он и с ним мистер Мелроуз. Пойду, представлюсь. Если он стал членом палаты общин, принесу ему свои поздравления. Кроме того, я слышал, что пекинесы — его страсть!
Он оставил невесту и устремился навстречу члену палаты общин и любителю пекинесов. Хейли от досады закусила губу. В карете она просила его не оставлять ее одну на бале. И что же? Как только дело касалось его увлечений, он сразу забывал о данных им обещаниях. И так каждый раз!
«Крошечные, как игрушки, собаки и коллекционные ружья! Судя по всему, я никак не могу конкурировать с его увлечениями…»
В зале уже скопилось столько гостей, что нельзя было шагу ступить. Врожденный страх перед тесным и замкнутым пространством овладел Хейли. Неумолчное жужжание гостей, усиливающаяся духота, туго стянутый корсет — все вместе пробуждало в ее душе странные и спутанные чувства. Она оглянулась, выискивая приметные желтые перья, украшавшие голову тети Элис. Однако вокруг колыхалось целое море разноцветных перьев, — найти тетю среди такой пестроты представлялось совершенно невозможным. Тетя Элис как сквозь землю провалилась, очевидно, всецело положившись на мистера Трамбла, она решила оставить племянницу в его обществе.
Тогда Хейл и постаралась придать своему лицу выражение холодной отчужденности, одновременно выискивая взглядом укромный уголок, где можно было укрыться, или какую-нибудь знакомую, дружески расположенную к ней.
Размеренный шум светской болтовни, то возраставший, то утихавший, иногда прерываемый сдержанным смехом, не успокаивал натянутые нервы Хейли, а, напротив, лишь усиливал ее нервное возбуждение. Шум в зале звучал в ее ушах все неприятнее, визгливее и назойливее.
Увидев, какими надменно-насмешливыми взглядами окидывают ее время от времени леди Прингл и ее собеседники, Хейли решилась действовать. Она вовсе не собиралась становиться мишенью для издевок и колкостей со стороны светских сплетниц. Бросив мимолетный взгляд на балкон, она поняла, где можно обрести убежище, чтобы вернуть себе душевное спокойствие. Не подавая виду, что она растерянна и взволнованна, Хейли как ни в чем не бывало из гостиной направилась в зал. Вскоре она приметила небольшую лестницу, очевидно, предназначенную для слуг, и поднялась по ней на галерею.
Тихая пустынная галерея показалась Хейли самым подходящим местом для того, чтобы успокоиться. Она думала, что, если чуть-чуть отдохнет здесь в тишине и одиночестве, ей удастся пересилить все страхи и волнения. Кроме того, она надеялась увидеть отсюда тетю Элис и мистера Трамбла, чтобы своевременно присоединиться к ним, прежде чем они заметят ее отсутствие.
В
Не ощущая на себе ничьих пристальных оценивающих взглядов, Хейли непринужденно прошла вперед.
Больше всего в светском обществе ее раздражала необходимость держаться все время начеку. Ни на секунду нельзя было забывать об осторожности. Ей приходилось взвешивать любое слово пли поступок, чтобы не попасть в неловкое положение. «Скорей бы все закончилось», — думала Хейли и считала про себя дни до ее свадьбы. Она никогда не могла предположить, что узы приближающегося брака окажутся глотком свободы по сравнению с ее нынешним положением в обществе. Она покачала головой — слишком нелепой показалась ей эта мысль — и направилась к одному из стульев, выстроившихся вдоль стены. «Все, что ни делается, делается к лучшему. Согласие на брак с Гербертом, мучительный выход в свет, ах, если бы только вести как можно более незаметное существование, то…»
Ход мыслей вдруг прервался. Хейли замерла на месте от неожиданности, увидев, что в конце галереи одна темная тень вдруг сдвинулась с места. Оказывается, на галерее, кроме нее, был кто-то еще. То, что по ошибке она приняла за тень от столба арки, оказалось человеком. Он стоял к ней спиной, очевидно, созерцая то, что происходило внизу.
Незнакомец занимался именно тем, чем она хотела в конечном итоге заняться. Хейли охватила мгновенная вспышка раздражения, тут же сменившаяся лукавой усмешкой. «Что можно сказать в свое оправдание? В его глазах я, наверное, выгляжу незваной гостьей».
Мелькнула мысль о поспешном отступлении, но тут же на смену ей пришла другая — а вдруг он повернется и увидит, как трусливо она убегает, — и это сразу все изменило. Хейли поняла: лучший выход из положения — во всем объясниться и принести извинения. Она подошла к тени поближе, чтобы говорить с незнакомцем как можно тише, не привлекая внимания гостей внизу.
— Прошу извинить меня за невольное вторжение, — извинилась она.
Он резко повернулся в ее сторону, вскинул руки, словно готовясь отразить или нанести удар. От неожиданности Хейли отшатнулась назад. Он напоминал хищника, которого застали врасплох, готового защищаться до последнего. От осознания опасности, у Хейли перехватило в горле. Однако, увидев перед собой леди, незнакомец сразу обмяк. Бальное платье и туфельки явно не представляли никакой угрозы. Хейли вдруг удивленно заморгала. Никогда в жизни она не видела столь красивого мужчины. Черные, густые и непослушные волосы обрамляли продолговатое аристократическое лицо. Высокие скулы и крупные черты придавали ему оттенок мужественности. В темноте нельзя было разобрать цвет его глаз, но на первый раз было достаточно и того, что она увидела. Перед ней стоял умопомрачительно красивый мужчина, к тому же скорее всего очень обаятельный и сердце Хейли внезапно страшно забилось. Он развел руки, то ли в поклоне, то ли показывая свои мирные намерения.
— Если вы скрывались здесь, сэр, для…
— Я ни от кого не скрывался, — перебил он ее.
— Нет, конечно же, нет. Хейли подавила невольную улыбку, слишком поспешно и как-то обидчиво прозвучал его ответ. Шум от разговоров, доносившийся снизу, придал ей смелости, и она с насмешкой прибавила: — Увидев вас, скрытого в тени, я, видимо, ошиблась в своем предположении. Если бы вы прятались за портьерами, тогда у меня было бы больше оснований так думать.
— Я не прячусь. — Он выпрямился, скрестив руки на груди. В уголках его рта затаилась улыбка. Настроение незнакомца явно улучшилось.