Водяра
Шрифт:
Распоряжаться имуществом мужа, право на которое Мадина получила как опекун, она не хотела и не могла, поэтому сразу передоверила все дела своему двоюродному брату Арсену, который в свои сорок семь лет был о себе очень высокого мнения, но не сумел приспособиться ни к какому делу. Все его начинания кончались долгами, в своих неудачах он винил кого угодно, только не себя, любил рассуждать о всеобщем падении нравов. Ни на кого нельзя положиться, никому нельзя верить, такие настали времена. Алихану Арсен завидовал лютой завистью, хотя тот безропотно платил все его долги, на правах старшего давал ему деловые советы. Старшим в Осетии не перечат. Алихан молча выслушивал советы и тут же о них забывал. Арсена это оскорбляло. Получив от Мадины доверенность на управление хозяйством
Все это Тимуру очень не нравилось, но он не вмешивался, чтобы не быть заподозренным в своекорыстии. Сделал только одно. Воспользовавшись генеральной доверенностью, которую ему дал Алихан для управления спиртзаводом, принадлежащим компаньонам в равных долях, Тимур выкупил пятьдесят процентов его акций, а деньги за них, четыре с половиной миллиона долларов, положил на имя Мадины в австрийский банк «Кредитанштальт». Процентов с вклада хватало, чтобы семья ни в чем не нуждалась.
Бизнесмен из Арсена получился никудышный. Для начала он уволил всех топ-менеджеров завода в Рузе и посадил на их место своих родственников. Но поскольку они, как и он сам, ничего не понимали в водочном бизнесе и никак не ориентировались в сложных московских реалиях, дела сразу пошли на спад. Повысив отпускную цену водки, которая показалась ему слишком низкой, и прекратив давать водку на реализацию, а только «в деньги», Арсен отвадил от завода основных оптовиков. Производство сразу сократилось, все чаще приходилось останавливать разливочные линии, потому что склад был забит продукцией, которую никто не брал. Неучтенный спирт с завода во Владикавказе, который помогал Алихану держать конкурентноспособные цены, тоже не пошел впрок. Существовала хитроумная схема легализации этого спирта, которой виртуозно владел прежний коммерческий директор Илья Аронович Гольдберг. Понятно, что при увольнении он не посвятил преемника в эту кухню. Очередная налоговая проверка без труда установила факты выпуска неучтенной продукции из неучтенного сырья. Штрафы составили такую сумму, что Арсену пришлось распродавать оборудование, чтобы не сесть в тюрьму за злостное уклонение от уплаты налогов. Уже через полгода водка «Дорохово» окончательно исчезла с рынка, а потом и сам завод, когда-то стоивший больше десяти миллионов долларов, был выставлен на продажу за миллион двести тысяч. Но даже за эту цену охотников на него не нашлось. За местом укрепилась репутация несчастливого, проклятого, а все водкозаводчики были людьми суеверными, жизнь научила.
Узнав о том, чем кончилась предпринимательская деятельность Арсена, Тимур не удивился. Примерно этого он и ожидал. Крах завода в Рузе оставил его равнодушным, гораздо больше беспокоила ситуация в Осетии. К тому, что из-за политики президента Дзасохова работать стало труднее, он уже привык. Но в последнее время появились новые неприятные тенденции. То ли потому, что увеличилась безработица, так как закрылись или перебазировались в Кабардино-Балкарию многие предприятия, не выдержав чиновничьих поборов, то ли нравы, царившие в Чечне и в соседней Ингушетии, распространились и на Осетию, как грипп, но криминогенная обстановка в республике заметно ухудшилась. Участились квартирные кражи, угоны автомобилей, уличные грабежи, но самое тревожное – чаще стали похищения людей с целью получения выкупа. Выкрадывали успешных бизнесменов, их жен и детей.
Когда такое случается с незнакомыми людьми, еще можно посочувствовать им и повозмущаться неспособностью властей навести порядок, но все же дистанцироваться от чужой трагедии, не принимать ее близко к сердцу. Но когда украли семилетнюю дочь у близкого знакомого, владельца ликероводочного завода, Тимур почувствовал себя, как солдат под артиллерийским обстрелом, когда снаряды рвутся совсем рядом.
Дочь удалось благополучно вернуть за выкуп в пятьсот тысяч долларов, но этот случай подействовал на Тимура очень болезненно. Сыновей возили в школу и из школы на машине в сопровождении охранника, Алина с наступлением темноты не выходила из дому одна, но от всего не убережешься.
Тимур
За делами Тимур и думать забыл о странном визите технологов из Москвы и о словах Панкратова о том, что Бесланским заводом заинтересовались очень серьезные люди. Но однажды часов в десять утра раздался телефонный звонок на мобильник, номер которого знали только самые важные деловые партнеры Тимура. Незнакомый мужской голос спросил, не сможет ли господин Русланов быть на месте сегодня без четверти двенадцать.
– В офисе? – уточнил Тимур.
– На заводе.
– Я и сейчас на заводе. А в чем дело? С кем я говорю?
– Наш самолет приземлится в аэропорту Беслана через час. Встречать не нужно, доберемся сами.
Связь прервалась. Ответов на свои вопросы Тимур так и не получил. На всякий случай он отправил в аэропорт разгонную «Волгу» встретить приезжих.
– Как я их узнаю? – озадачился водитель.
– Понятия не имею. Но почему-то думаю, что узнаешь.
Оставшись один, Тимур позвонил Панкратову. На этот раз его мобильник ответил. Панкратов сразу спросил:
– Ну что, встретили гостей?
– Пока нет. Будут без четверти двенадцать. Позвонили с самолета. Я вот никак не пойму, с какого самолета? В это время никаких рейсов нет. Заказали чартер?
– Зачем им чартер? У них свой самолет.
– Что значит свой? – не понял Тимур.
– Свой значит свой. Личный Ту-134. Не понимаете? Тогда не знаю, как вам объяснить. Самолет фирмы. Теперь поняли?
– Почему они не предупредили о своем приезде заранее? Я бы успел подготовиться.
– Потому и не предупредили. Чтобы вы не успели подготовиться. Они хотят увидеть завод, какой он есть. А не тогда, когда вы наведете марафет.
– Кто они?
– Те самые очень серьезные люди, о которых я вам говорил.
– Еще вопрос. Кто посоветовал им мой завод? Вы?
– Нет, Тимур. Мои советы им не нужны. Вы никак не въедете, что это за люди. Это настоящие акулы современного бизнеса. Я нисколько не преувеличиваю. Они не начинают никакого дела, если не владеют всей информацией. Абсолютно всей. И когда я говорю абсолютно всей, это и означает абсолютно всей.
Через час позвонил водитель разгонной «Волги»:
– Все в порядке, встретил. Сейчас поедем. Они зачем-то зашли к диспетчеру. Сказали – на пять минут.
– Как ты их узнал?
– Мудрено не узнать. В самолете их было только двое.
V
Очень серьезные люди появились на заводе ровно без четверти двенадцать. Тимур встретил их на проходной. Один молодой, лет тридцати с небольшим. Высокий, поджарый, с малоподвижным лицом и холодноватым взглядом. Второй постарше, за сорок. Низенький, грузный, вальяжный. Выбравшись из раздолбанной заводской «Волги», они одновременно посмотрели на часы.
– Пока в графике, – отметил старший и представился: – Черецкий, исполнительный директор. – Представил спутника: – Игорь Олегович Гуров, президент корпорации.
– Корпорации – какой? – осторожно поинтересовался Тимур, пожимая гостям руки и мимолетно отмечая, что часы у них те еще – «Патек Филипп» у молодого и золотой «Роллекс» у толстяка.
– Корпорации «Россия», – пояснил Черецкий, слегка удивившись вопросу. – Вы не знали?
– Теперь знаю.
Корпорация «Россия» была официальным дистрибьютером табачной фирмы «Филипп Морис» во всех республиках бывшего СССР от Прибалтики до Казахстана, сеть ее фирменных магазинов покрывала все пространство России. В последние годы к торговле табаком они прибавили чипсы, соки и пиво. Теперь, сообразил Тимур, очередь дошла и до водки. Ну, посмотрим, с какими идеями они приехали.