Воин
Шрифт:
— Нам необходимо поговорить, — выпалил я. — Это касается мечей.
Он кивнул и улыбнулся.
— Может, сначала я надену штаны?
— Да, конечно. Извините. — Я спиной назад вышел из комнаты и закрыл дверь.
Появился незнакомый мне священник и начал сверлить меня взглядом, но Фортхилл, одетый в свою обычную черную рясу с белым воротничком, прибыл вовремя, чтобы спасти меня:
— Все в порядке, Пауло, — обратился он к священнику. — Я поговорю с ним.
Отец Пауло хмыкнул, и сердито стрельнув
— Ты выглядишь ужасно, — покачал головой Фортхилл. — Что случилось?
Я рассказал ему все без прикрас.
— Милосердный Боже, — тихо сказал он, когда я закончил. Это не прозвучало, как: «О, нет!». Это было произнесено медленно, усталым голосом.
Он знал, что происходит.
— Я не могу защищать мечи, если я не знаю, с чем имею дело, — серьезно сказал я. — Расскажите мне, Энтони.
Фортхилл покачал головой.
— Я не могу.
— Только не начинайте, — возмутился я с тихой злостью. — Мне нужно знать.
— Я поклялся не говорить об этом. Никому. Ни по каким причинам. — Он смотрел на меня, сжав челюсти. — Я держу свои обещания.
— То есть вы собираетесь остаться здесь, — зло буркнул я. — И ничего не делать.
— Я не говорил этого, — откликнулся Фортхилл. — Я сделаю все, что смогу.
— Ну да, конечно.
— Я сделаю, — повторил он. — Даю тебе мое слово. Ты должен доверять мне.
— Это было бы легче, если бы вы все объяснили.
Его глаза сузились.
— Сын мой, только не говори, что ты никогда прежде не оказывался на моём месте.
Я задумался, ища такой же саркастический и острый ответ, но все, к чему я пришел, было: «Туше».
Он провел рукой по практически лысой голове, и я внезапно заметил, насколько постарел Фортхилл с тех пор, как я первый раз встретился с ним. Его волосы стали еще более жидкими и тусклыми, руки более сухими и изрезанными морщинами времени.
— Я сожалею, Гарри, — сказал он, похоже, искренне. — Если бы я мог… есть что-нибудь еще, что я могу сделать для тебя?
— Вы можете поторопиться, — ответил я тихо. — Напряжение нарастает, кто-то отправится на встречу с Всевышним.
И возможно это буду я.
Я с повышенным вниманием приближался к парку. У меня заняло примерно полчаса на то чтобы убедиться, что там нет Жука, готового поприветствовать меня еще одним салютом пятидесятого калибра. Конечно, он мог наблюдать из окна одного из ближайших зданий — но ни одно из них не было отелем и не предоставляло квартиры в аренду, и ни одно возвышение вокруг парка не предоставляло хорошего обзора для стрельбы. К тому же, если я буду избегать каждого места, где маньяк с мощной винтовкой, возможно, может выстрелить в меня, то я проведу остаток своей жизни дома под кроватью.
Тем не менее, во избежание вреда осторожность не помешает. Вместо
Я замедлил шаги и, приблизившись, заглянул под трибуну.
Девушка в шортах, кедах и зеленовато-голубом командном свитере, сидела, обхватив руками колени, и тихо плакала. У неё были волнистые рыжие волосы, и она была слишком худощава, даже для кого-то её возраста. Мне понадобилось около минуты, чтобы узнать в ней члена команды Алисии — игрока второй базы.
— Эй, там, — сказал я тихо, стараясь говорить ласково. — С тобой все в порядке?
Девушка посмотрела вверх, её глаза расширились от удивления, и она немедленно начала вытирать глаза и нос.
— Ой. Ой, да. Я в порядке. Я в полном порядке, сэр.
— Верю, верю. Сейчас ты мне скажешь, что у тебя аллергия, — улыбнулся я.
Она глянула на меня с маленьким намеком на улыбку, в тяжелом дыхании мелькнул призрачный намек на смех, который тут же трансформировался в еще один всхлип. Её лицо исказилось в мучительной гримасе. Она вздрогнула и, опустив голову, заплакала еще сильнее.
Я могу быть таким сосунком. Я залез под трибуны и сел возле неё, на расстоянии нескольких футов. Девушка проплакала еще несколько минут, пока не начала успокаиваться.
— Я знаю вас, — сказала она минуту спустя, между всхлипываниями. — Вы говорили вчера с тренером Карпентер. Алисия сказала, вы друг семьи.
— Я бы хотел так думать, — согласился я. — Я Гарри.
— Кэли. — Шмыгнула она носом.
Я кивнул.
— Разве ты не должна тренироваться с командой, Кэли?
Она пожала своими тощими плечами.
— Это не помогает.
— Помогает?
— Я безнадежна, — пробормотала она. — Я облажалась во всем, за что бралась.
— Ну, это не правда, — заверил я её. — Никто не может быть плох в абсолютно всем . Нет такой вещи, как идеальное облажательство.
— Это я, — сказала она. — Мы проиграли две игры за этот год, и обе из-за того, что я облажалась. Мы выступаем в финальном матче на следующей неделе, и все рассчитывают на меня, а я… я могу подвести их.
Адские колокола, что за смешные маленькие проблемы. Но было очевидно, что это очень серьезно для Кэли и это целый мир для неё. Она была просто подростком. Для неё это, наверное, выглядело как очень большая проблема.
— Давление, — кивнул я. — Думаю, я понял, в чем дело.
Она посмотрела на меня.
— Честно?
— Конечно. Мне это знакомо. Ты чувствуешь, что человеческие жизни зависят от тебя, и если ты ошибешься, то они очень сильно пострадают — и это будет твоя вина.