Воины преисподней

Авраменко Олег Евгеньевич

Однако Гаэтани не разделял мнения Читрадривы о порядочности капитана.

– Скверная у него рожа, мой друг, очень скверная, – недовольно ворчал он по пути к барышнику. – Вы склонны излишне доверять людям.

Читрадрива снисходительно усмехнулся. Он мог судить о людях не только по внешности. Он знал, что капитан настроен к своим знатным клиентам дружелюбно и ничего худого против них не замышляет.

Барышник дал за лошадей хорошие деньги, а гостиница оказалась вполне приличным заведением. Угодливый хозяин предложил путникам отдельную комнату – небольшую и без претензий на роскошь, но опрятную и уютную. А ужин, который дожидался их в обеденном зале,

был выше всяких похвал. Читрадрива нашёл, что здесь очень мило, и пребывал в прекрасном расположении духа, чего нельзя было сказать о Гаэтани, который по-прежнему хмурился.

– Ну, а чем теперь вы недовольны, сеньор Лоренцо? – спросил наконец Читрадрива, слегка раздражённый угрюмостью итальянца, чья кислая физиономия мешала ему в полной мере наслаждаться ужином. – Что вас ещё беспокоит, кроме скверной рожи капитана?

– Да хотя бы эта гостиница, – с мрачным видом произнёс Гаэтани, подозрительно оглядываясь по сторонам. – Настоящий притон… Если не сказать большего.

– Помилуйте, мой друг! – запротестовал Читрадрива. – Мне кажется, вы просто утомлены, и у вас слишком разыгралось воображение. Это, конечно, не княжеские хоромы, и здешние завсегдатаи явно не принадлежат к сливкам общества

– но чего же вы хотите от портовой гостиницы? Обычные посетители…

– Эти головорезы тоже обычные? – перебил его Гаэтани и, энергично кивнув в сторону четвёрки закутанных в чёрные плащи людей за угловым столиком, жадно расправлявшихся с жареной рыбой с овощами и белым вином, добавил: – Что-то в них мне не нравится, только вот не пойму, что именно. Пожалуй, повадки странноваты.

На всякий случай Читрадрива решил проверить подозрения своего товарища. Он спрятал руку под стол, чтобы Лоренцо не заметил слабого свечения камня в перстне, и сосредоточился на четвёрке. Ничего подозрительного, а тем более опасного в этих людях он не обнаружил. Разве что их мысли, целиком поглощённые едой, тем не менее были слишком уж слабыми и никак не соответствовали грозному аппетиту. Но это, скорее всего, от усталости.

– Ничего странного в них нет, – сказал Читрадрива, для пущей уверенности покопавшись в вялых мыслях остальных присутствующих в обеденном зале. – Обычные путешественники, такие же, как мы с вами.

– Но повадки! Ухватки, – гнул своё Гаэтани. – Вы просто не разбираетесь в местном люде, сеньор Андреас, иначе заговорили бы по-другому.

– Да Бог с ними, завтра мы всё равно уезжаем, – как можно беззаботнее сказал Читрадрива. – Чем искать повсюду опасность, займитесь-ка лучше фаршированной уткой, она недурно приготовлена, право слово. И расскажите, как быстрее добраться из Неаполя в Святую Землю.

Гаэтани пустился в пространные объяснения, впрочем, не переставая время от времени бросать косые взгляды в сторону подозрительной четвёрки, но о своих опасениях больше не заговаривал – чего, собственно, Читрадрива и добивался.

Покончив с ужином, они поднялись в отведённую им комнату во втором этаже. Читрадрива ожидал, что перед сном Гаэтани возобновит богословский диспут. Ему очень хотелось узнать, как этот блестяще образованный и неглупый молодой человек намерен разрешить противоречие между Отцом, Сыном и Святым Духом. Однако Гаэтани не собирался затевать дискуссию. Он лишь сказал:

– Сеньор Андреас, завтра нам рано вставать, и перед сном я не хочу выслушивать ваши еретические речи. Лучше помолитесь Богу, чьё Слово вы столь превратно истолковываете, дабы Он даровал вам прощение несмотря ни на что. Ибо если вы прилежно изучали Святое Писание, то должны знать, что хула на Духа не прощается

ни в этом беспутном веке, ни в будущем. А я тоже за вас помолюсь.

С этими словами Лоренцо преклонил колени перед висевшим над кроватью распятием и принялся шептать молитвы, несколько раз помянув в них «cervus Dei Andreas». Помолившись, он разделся, забился под одеяло и затих. Осторожно позвав его, а затем с ещё большей осторожностью проверив с помощью перстня, Читрадрива убедился, что его спутник уже спит. По-видимому, он сильно задел чувства Гаэтани рассуждениями о Святом Духе. Ну да ладно…

Читрадрива задул свечу, поставленную на небольшой столик посреди комнаты, и лёг в свою постель. Было тихо, только снизу, из обеденного зала доносились крики и песни запоздалых гуляк, да где-то за стеной скреблась мышь. Почему-то вспомнился ночной визит в трактирчик старины Пеменхата, закончившийся штурмом и грандиозным пожаром со взрывом, который он устроил, когда с помощью мгновенного перемещения вынес из объятого пламенем дома Карсидара, трактирщика и мальчика Сола на лесную поляну. Здесь, пожалуй, поспокойнее…

Читрадрива усмехнулся этой мысли, повернулся к стене и тотчас же заснул.

…Пробудился он от тихого скрипения входной двери и звука крадущихся шагов. В комнате было по-прежнему темно, лишь через щели в ставнях пробивался холодный лунный свет. Благодаря этому обманчивому освещению Читрадриве спросонья показалось, что вся комната наполняется гигантскими чёрными фигурам. Блеснули мечи…

Опасность! Надо разбудить Лоренцо!

Гаэтани соскочил с кровати и схватился за меч, предусмотрительно положенный в изголовье. Лязгнули клинки, брызнули искры, раздался короткий крик

– и молодой итальянец со стоном осел на пол. Всё кончилось в одну секунду.

А Читрадрива с ужасом обнаружил, что хайен-эрец, в котором среди анхем ему не было равных, никак не действует на нападающих! Он послал им вот уже несколько обездвиживающих импульсов, но чёрные фигуры двигались столь же проворно, как и прежде. Не помог даже Карсидаров перстень. Читрадрива совсем не чувствовал голубого камня – тот как будто уснул!

А две чёрные фигуры уже нависают над ним…

Оставалось последнее средство: хоть Читрадрива уделял фехтованию безобразно мало времени, у него имелся меч, выкованный русским кузнецом под наблюдением Карсидара. Читрадрива выхватил его из ножен, вскочил на ноги и с яростью обречённого набросился на неведомых врагов. Те лишь парировали его неуклюжие выпады, не решаясь нанести ответный удар, хотя он уже несколько раз кряду открылся.

Читрадрива понял, что его хотят взять живым – и это было последнее, что он подумал. Подобравшись к нему сзади, один из противников нанёс точно рассчитанный удар в затылок. Читрадрива мгновенно потерял сознание.

Глава IV

В ПОХОД

На сборы войска ушло больше двух месяцев. Карсидар готовил весенний поход против татар основательно, стараясь не упустить ни единой мелочи, лично проверяя выполнение даже самых незначительных распоряжений. В итоге девять с половиной тысяч всадников и более двадцати восьми тысяч хорошо вооружённых пехотинцев были выставлены удельными князьями к назначенному сроку, а ещё триста всадников и полторы тысячи пехотинцев из Смоленска должны прибыть в Киев дня через три-четыре. Уже закончено формирование обоза, где в числе прочего имелись орудия для осады. Такая армия и в открытом поле может биться, и осаждённый город приступом брать. Карсидар был доволен собой – он потрудился на совесть.