Воины преисподней
Шрифт:
Надо ли говорить, что всего через четверть часа ловчий Никита, послушник Илья и знахарь были освобождены! И не только освобождены, но и всемогущи, так как быстрым широким шагом шли от поруба к княжескому дворцу во главе всё возрастающей толпы, на испуганный вопрос:
– Что случилось? – отвечая односложно:
– Великая беда приключилась! Князь наш продал душу сатане.
Глава XVI
ПРИНЦЕССА КАТАРИНА
Брошь и впрямь оказывала магическое действие на тех, кому Лоренцо Гаэтани её предъявлял. Никто не посмел задерживать повозки, а лошадей им меняли без проволочек. До столицы королевства они доехали без всяких
Неаполь Читрадриве понравился. Город был похож на сад, окружавший его «тюрьму», только увеличенный до невероятных размеров и застроенный разнообразными домами, начиная с бедных лачуг окраины и кончая богатыми дворцами вельмож. А при въезде в королевскую резиденцию у него вообще захватило дух от восторга. Даже несмотря на то, что подъезжали они ко дворцу с тыльной стороны.
– Вы уж простите, любезный сеньор Андреас, но не можем же мы явиться с парадного хода в таком виде! Клянусь честью, это было бы невежливо по отношению к её высочеству, – Гаэтани брезгливо оттянул двумя пальцами измятый, серый от въевшейся пыли ворот рубашки и глубокомысленно добавил: – И вообще, этикет…
– Я принимаю извинения, – с безразличным видом сказал Читрадрива.
Возможно, молодой барон почувствовал внутреннее равнодушие Читрадривы, поскольку бросил на спутника удивлённый взгляд. Может быть, он подумал также о странных нравах, царящих на Руси. Но воздержался от замечаний, а спросил лишь:
– Вам помочь нести ваш узел? – и когда Читрадрива решительно отказался расстаться с рукописями, вылез из повозки и повёл его в одну из пристроек.
Читрадрива шёл за Лоренцо и, сосредоточившись на перстне, пытался разобраться, восстановились ли его сверхъестественные способности. Читрадрива нисколько не сомневался в том, что в самое ближайшее время столкнётся с «колдуном». То есть с «колдуньей». Значит, надо быть начеку…
Но пока что никакой опасности Читрадрива не чувствовал. Он по-прежнему ясно ощущал лишь противодействие броши принцессы, которую Гаэтани положил в карман, чтобы вернуть хозяйке. А стены дворца колдовству не противодействовали. В отличие от стен «тюрьмы», из которой он чудом вырвался… То есть из которой Читрадриву вырвали по указу высокородной «колдуньи», не следует забывать этого…
Постепенно в груди зарождалось и крепло подозрительное желание расслабиться. Этому способствовал и полумрак сводчатых коридоров и переходов, особенно приятный после яркого солнечного сияния, и витавшие здесь дивные ароматы (судя по грохоту кастрюль и посуды, неподалёку располагалась кухня), но самое главное – сознание свободы. Не хотелось верить, что вырвавшись из одной тюрьмы, можно запросто угодить в другую! Если принцесса Катарина желает ему зла, достаточно было оставить пленника в лапах Готлиба-Гартмана, подручные которого никогда не выпустили бы добычу. А может, по указке холодно-расчётливого предводителя рано или поздно убили бы Читрадриву.
– Ну, вот мы и пришли. Надеюсь, друг мой, вам здесь понравится.
Читрадрива проскользнул в дверь, которую распахнул перед ним Лоренцо. Просторная комната с высоким потолком в общем-то напоминала место его прежнего заключения: кровать с дурацким балдахином, стол, пара стульев с высокими спинками, подсвечник с тремя свечами, в стене – кольца с потухшими факелами. Правда, мебель выглядела более добротной. Да и окон в отличие от «тюрьмы» было несколько, на всех – цветные витражи в свинцовых рамах.
– Разумеется, понравится. Особенно, если здесь есть приличная библиотека,
– невозмутимо заметил Читрадрива, который предпочёл скрыть свой истинный интерес.
Лоренцо как-то нервно усмехнулся, качнулся на носках, пробормотал:
– Вот ответ истинного учёного, – хотел добавить что-то
– Надеюсь на скорую встречу, друг мой, – донёсся уже из коридора голос молодого барона, и дверь закрылась.
Читрадрива подошёл к кровати и увидел аккуратно разложенную на покрывале одежду. Чтобы не измять её, он бережно опустил узел с пергаментами на край кровати, развязал одеяло, перенёс на стол груду свитков и расшитых страниц. Затем переоделся во всё чистое, с некоторым удивлением отметив про себя, что скроенный по местной моде костюм пришёлся ему как раз впору, и вернулся к столу.
Как же проверить, восстановились ли утраченные им способности? Можно, конечно, попробовать перенестись на хозяйственный двор, к тому месту, куда подъехали повозки. Но есть риск наткнуться там на прислугу или того хуже – на принимавших участие в налёте людей. А может, даже на самого Гаэтани. Как объяснить Лоренцо своё появление? И что он подумает? Судя по поведению барона, он и не подозревает о скрытых талантах принцессы Катарины. Её брошь была для него не более чем дорожным пропуском, но никак не колдовским амулетом. Вряд ли ревностный христианин, некогда готовившийся стать священником и искренне уважающий богословские знания чужеземца-русича, согласился бы взять в руки такую гадость.
В конце концов, Читрадрива решил не экспериментировать наспех, а подождать удобного случая. Не оставят же его надолго без внимания!
И действительно, через некоторое время в комнату явился слуга, державший накрытое крышкой расписное фарфоровое блюдо. Не подозревая, что гость принцессы плохо знает итальянский язык – а тем более, его неаполитанский диалект, – слуга неразборчиво протараторил несколько фраз и выжидательно посмотрел на Читрадриву. А тот, сосредоточившись на камне, сумел отчётливо понять все ньюансы сказанного: слуга хочет услышать мнение «его милости» насчёт того, прожаривать мясо в следующий раз сильнее или подавать слегка недожаренным, как и положено по рецепту; поскольку синьор Андреа не является уроженцем Неаполя, он может не принимать традиций местной кухни…
– Нет-нет, всё хорошо. Я веду походный образ жизни, привык к разнообразию еды и никогда не привередничаю, – сказал Читрадрива на анхито. Он произносил слова, не отрывая глаз от лежавшего у него на коленях свитка и не поднимая лица, чтобы слуга не видел движений его губ.
– Благодарю вас, ваша милость, – и слуга удалился, не заподозрив подвоха.
А Читрадрива наконец поднял голову и посмотрел на затворившуюся дверь. Если он свободно читает мысли других и так же свободно передаёт им свои мысли, раз для него вновь не существует языкового барьера, можно смело предположить, что и остальные его способности пришли в норму. Значит, всё в порядке! Теперь он вновь может применять своё искусство! Хотя бы хайен-эрец…
Ободрённый Читрадрива для начала расправился с принесённым слугой кушаньем, которое было выше всяких похвал. Затем отставил блюдо с объедками в сторону и принялся приводить в порядок перевод. Плохо, что он расшил фолианты, когда решил бежать, потому что впопыхах брошенные на одеяло страницы и свитки с исправлениями перемешались как попало, и теперь предстояло потратить уйму времени только на то, чтобы хоть как-то систематизировать эту груду пергамента.
Несколько раз его сердце начинало учащённо биться, возникало ощущение, что за ним следят. Поэтому Читрадрива держал мысленный образ голубого камня на краешке сознания. Когда опасения насчёт слежки крепли, он «прощупывал» всё вокруг и убеждался: оснований для беспокойства нет, чувство опасности – это просто игра воображения, вызванная переменой обстановки. Тогда он брался за работу с удвоенной энергией.