Воитель
Шрифт:
Я посмотрела на неё.
— Спасибо, что напомнила. Ладно, я прощаю его. Он просто был добр. А теперь уходи и оставь меня в покое.
Я огляделась в поисках Азазеля, но на этот раз его нигде не было видно.
— Я сказала ему, чтобы он дал нам немного времени, — сказала она, правильно прочитав мой взгляд. — Сомневаюсь, что ты хочешь умереть в ярости.
— Знаешь, это должно произойти в разгар ожесточённой битвы. Полагаю, гнев полезен в таких ситуациях.
Она рассмеялась.
— Ты почувствуешь себя лучше, если будешь сражаться бок о бок с ним.
— Михаил — мужчина, который сражается сам по себе.
— Думаю, он, вероятно, очень хорошо взаимодействует с тобой.
Я покраснела. Я чувствовала, как горит моя кожа, и моя кожа была такой светлой, что на ней всё было видно.
— По общему признанию, секс был хорошим, — признала я.
Она подняла бровь.
— Только хорошим?
Мне стало жарче.
— Хорошо, отличным. Удивительным. Изумительным. Неземным. Довольна?
— Мы говорим о твоём удовлетворении, а не о моём.
— Чего ты хочешь от меня? — разочарованно прорычала я.
— Я хочу, чтобы ты простила Михаила.
— Чтобы, он не почувствовал себя виноватым, когда я словлю пулю?
— Нет. Я не знаю, поможет ли что-нибудь Михаилу, когда ты умрёшь. Потеря пары — это травматическое событие, а Михаил не особо легко адаптируется. Я хочу, чтобы ты простила его ради себя.
— Чтобы я могла умереть счастливой? — язвительно сказала я.
— Я не могу изменить твою смерть, Тори, — голос Рейчел был полон боли. — Я просто не хочу, чтобы твои последние часы были съедены гневом на мужчину, которого ты любишь.
— Люблю? — пробормотала я. — Ты думаешь, я люблю этого сукина сына?
— Ты это отрицаешь? — её глаза были тёплыми и успокаивающими.
— Конечно, нет. Я не идиотка.
— Тогда прости его.
Словно по волшебству, над головой появился Азазель и снова приземлился на мысе. Я посмотрела на него, вспоминая слова Рейчел. Он выглядел вполне способным на хладнокровное убийство. Если Рейчел смогла простить его, я, конечно, должна была быть в силах простить Михаила.
— Не волнуйся, — беззаботно сказала я. — Он прощён. Можешь передать ему это.
— Будет лучше, если ты сама это сделала.
— Есть предел тому, на что я готова пойти.
Рейчел встала и шагнула в объятия Азазеля.
— Хочешь, я пошлю кого-нибудь, чтобы тебя доставили обратно? Холм коварен, ты первая, которому удалось взобраться на него.
Я покачала головой.
— Не могу умереть до завтра, помнишь? Со мной всё будет в порядке. Мне просто нужно немного побыть одной.
Я ни за что не уйду с этого мыса, пока не буду в порядке и готова.
Я смотрела, как они взмывают вверх на фоне неба, невероятно грациозные, и свежая боль пронзила меня. Неужели мы с Михаилом так выглядели, когда он нёс меня?
Ветер холодил мои голые руки, дуя по океану, и камень, на котором я сидела, становился холодным и неудобным. Это не имело значения. Я не собиралась двигаться с места, пока не примирюсь с этим.
Солнце клонилось к горизонту, его лучи распространялись по бурной воде, посылая оранжевый луч по волнам. Я потрясённо наблюдала, как солнце начало садиться, ознаменовав мой последний полный день, а затем всё стало кристально ясным. Я знала, что должна сделать.
Я осторожно спустилась по склону, несмотря на своё же утверждение, что ничто меня сегодня не
Именно тогда я поняла, что умираю с голоду. Казалось, я провела большую часть своей жизни с тех пор, как покинула замок, умирая от голода. Я мысленно составила меню для моего последнего ужина, всё, что я хотела, и к чёрту калории. Паста "кватро формаджио" с горгонзолой. В ней должно быть много горгонзолы. Жареная форель с лимонным соусом. Шоколадный торт, чем насыщеннее, тем лучше, и свежие взбитые сливки. Возможно, ризотто со шпинатом, хорошим белым вином с небольшим количеством градусов и шампанское "Mo"et" с десертом. В этот момент я решила, что буду настолько сыта, что завалюсь в постель и засну как убитая. Пока не придёт время умирать.
Когда я вошла в свою комнату, то почувствовала в воздухе приятный аромат шоколада, а накрытые подносы ждали меня на стеклянном кофейном столике. Мне очень нравился Шеол. Я не была уверена, насколько далеко простиралась магия, но я ни за что не буду есть до того, как приму душ и переоденусь.
Я сурово посмотрела на стол.
— Оставайтесь тёплыми, — сказала я еде тем же тоном, каким говорила бы с хорошо обученным домашним животным, и исчезла в душе.
Я не торопилась — даже холодная еда будет для меня восхитительной, — и выбросила свои рваные тряпки в мусорное ведро с едва заметной болью. Я вспомнила, как руки Михаила расстёгивали пуговицы на моей блузке, скользили под пояс, когда эйфория заставляла его говорить вещи, которые он никогда не скажет, никогда не поверит в этой жизни. Это было великолепно, пока это продолжалось, но в рано или поздно все должны были проснуться. Хорошо ещё, что у меня было не так уж много времени, чтобы справиться с последствиями.
Еда всё ещё была горячей и очень вкусной, но по какой-то причине я была не в настроении наедаться как поросёнок. Я взяла всего по чуть-чуть, пригубила несколько глотков вина, съела два кусочка шоколадного торта со свежими взбитыми сливками. А потом я накрыла подносы и встала, не находя себе места.
Поднялся ветер, взбаламутив и без того бурные волны, задувая в открытые двери. Я растянулась на диване, позволяя ветру обдувать меня, чувствуя, как поднимаются эмоции, а запах и ощущение океана проникают прямо в душу. Выглянув, я увидела, что луна была почти полной, она стояла высоко над головой в чернильно-тёмном небе.
Он не придёт. Конечно, он не придёт. Он не испытывал ни принуждения, ни привязанности, вызванной эйфорией, ни слушался приказов Падших. Единственная причина, по которой он пришёл бы ко мне — это если бы захотел. Если было необходимо.
Единственный способ, которым он когда-либо приближался, был по моему настоянию. Каждый раз, когда мы занимались сексом, это было по моему побуждению.
Я могла бы снова решиться на это. Пойти к нему, и он будет относиться ко мне нежно, потому что чувствует себя виноватым. Он подарит мне ослепительно прекрасный секс, потому что он мог. Он доставит удовольствие моему телу, но моё сердце будет чувствовать себя опустошённым, как никогда.