Волчата
Шрифт:
– Прикрой если что, я пойду посмотрю.
Бывший афганец перебежал за другой мотоцикл, потом укрылся за стеллажом с запчастями. Он опасался большого выступа стены, именно за ним мог укрыться "волчонок". Наконец он проскочил последние два метра, но, направив пистолет в тень, только выругался и опустил оружие. Подошедший Рыдя также недовольно скривился. Еще со времен котельной тут осталось большое квадратное окно на уровне пола, закрываемое железной заслонкой. Через него в свое время в котельную подавался уголь. Сейчас заслонка была открыта и за квадратом окна чернела ночь.
– Ушел, сучонок!
– прохрипел Рыдя. Фугас
– Да нет, далеко не уйдет, похоже все-таки его зацепило.
Это была кровь.
– Бери людей, пусть прочешут весь район, а я по следу, - обратился Фугас к Рыде, а потом повернулся к своим людям.
– Да, Дима, съезди ко мне домой, привези Лорда.
– Зачем он тебе?
– удивился Рыдя. Фугас держал собаку, но сеттера, на луговую птицу.
– У тебя же не овчарка.
– Ничего, - усмехнулся Фугас, - подранка и он возьмет. Двое за мной, остальные на машинах рядом.
Дема бежал, скрипя зубами от боли. Пуля попала в ногу, в мякоть икры, когда он уже почти пролез в окно. Как назло этот район считался одним из самых престижных в городе, горели почти все фонари. Приволакивая ногу, он со стоном бежал по дворам, лихорадочно оглядываясь назад. Свернуть и переждать где-нибудь в подъезде он не решался, если подоспеет милиция, то уйти ему будет еще труднее. Оглянувшись, Дема подумал, что оторвался от врагов, но, пройдя еще метров двадцать и остановившись перевести дух в тени большого тополя, он заметил сзади две темные фигуры. Один из преследователей подсвечивал по земле фонариком. Дема попробовал бежать быстрей, но боль заставила его совсем остановиться, а легкое головокружение подсказало, что крови он потерял уже достаточно много.
Метнувшись за угол очередного дома, мотоциклист сам не желая того очутился на конечной остановке рейсового автобуса. Рыжий раздрызганный "скотовоз", мерно позвякивая железками, терпеливо дожидался пассажиров, гостеприимно открыв лишь заднюю дверь. С трудом поднявшись на ступеньки, Дема проковылял по всему салону, расталкивая стоящих в проходе пассажиров.
– Куда прешь?
– заорал на него какой-то дед. Толстая тетка, чуть не упавшая от толчка Демы, также начала орать что-то совсем непотребное.
Не обращая на них внимания, Дема добрался до кабины водителя и, открыв окошечко, крикнул шоферу.
– Трогай!
– Чего?!
– с гонором обернулся назад молодой парень, неторопливо смоливший сигарету под ритмичный хрип издаваемый перемотанным изолентой кассетником.
Дема, не тратя больше слов, предоставил свой главный аргумент, сунул в кабину руку с пистолетом.
– Поехали, я сказал!
– прохрипел он.
Дуло пистолета подействовало на парня успокаивающе. Он машинальным, заученным движением закрыл дверь и, тронув автобус с места, повел его по обычному маршруту, искоса поглядывая на угонщика.
Дороги были пустынные, светофоры подмигивали зеленым или желтым светом, и они быстро достигли следующей остановки. Поняв, что шофер притормаживает, Дема истерическим голосом прикрикнул на него:
– Не останавливайся! Вперед!
Все это время он мучительно пытался понять, что ему нужно делать. Хладнокровный и расчетливый в своей стихии, сейчас он растерялся. И эта растерянность вместе с болью породили страх. Он хотел было приказать везти себя сразу к "конторе", но потом подумал,
– Эй, остановка, что делаешь?!
Какой-то здоровый парень, не разобравшись в ситуации, пробрался из середины салона и, думая, что Дема просто отвлекает шофера разговорами, попытался оттащить его от окна:
– Эй, вы что там, охренели совсем?! Ну-ка, останови сейчас же!
Почувствовал, что его тянут за воротник, Дема выдернул руку из окошка и, сунув пистолет в грудь здоровяку, нажал на курок. Того откинуло назад, но выстрел получился негромким - только ближние пассажиры поняли, в чем дело, и отшатнулись подальше в салон. А затем раздался истерический женский крик. Этот истошный вопль словно хлыстом подстегнул и без того взвинченные нервы парня, и он, уже не сдерживая ярости, дважды пальнул в потолок и заорал:
– Лежать, суки!
Стоящие в проходе попадали на пол, те, кто сидел, пригнулись, стараясь укрыться за спинками сидений. Лишь на задней площадке народ не понимал, что происходит, и старательно тянул головы вверх, пытаясь высмотреть природу такого грохота и паники остальных.
Дема сейчас был страшен, глаза пылали огнем безумия, где-то на бегу он мазнул себя по лицу кровью, да и само херувимское личико передергивалось судорогой бешенства.
Порядок в салоне он навел, но автобус вдруг сбавил ход и завилял по дороге. Обернувшись, Дема увидел, что кабина водителя пуста. Спасая собственную шкуру, тот воспользовался моментом и, сбросив скорость, выскочил на ходу.
– Ах ты сволочь!
– застонал Дема, и тут автобус выехал на встречную полосу, затем переехал бордюр и врезался в огромный тополь. От удара всех пассажиров бросило вперед, крики людей слились в общий вой, сопровождавшийся звоном бьющегося стекла. Дема уцепился за поручень и на ногах устоял, но на него свалилась толстая тетка, как раз на рану. Он взвыл от боли и, оттолкнув толстячку, пробрался к двери, в несколько ударов открыл ее и вывалился наружу.
Автобус потерпел аварию на самой окраине Волжска. Оглянувшись по сторонам, Дема пошел к небольшому мостику над ручьем, который служил естественной границей города. Дальше находились огромный массив хорошо освещенных гаражей, и слева, старое городское кладбище. На середине моста он оглянулся и увидел в другом конце улицы, свет нескольких фар, неумолимо приближающихся к нему. И тогда он свернул в темноту.
22.
Возбужденные пассажиры, кто с проклятиями, кто с причитаниями покидавшие автобус, не стали выгораживать попортившего им столько нервов угонщика и охотно показали подъехавшим нечаевцам во главе с Фугасом, направление, куда сбежал террорист. Вскоре за мостом стояло уже три машины, в последней приехали сам Нечай и Рыдя. Братва вывалила из автомобилей. Надо было решать, куда бросить основные силы. "Волчонок" мог уйти в лабиринт гаражей, найти там еще открытый и, приставив пистолет к голове хозяина, заставить вывезти себя из города. Но Фугаса, прирожденного охотника, каким-то верхним чутьем потянуло в сторону кладбища. Подсвечивая фонариком, он искал на земле кровь и нашел ее именно там, где ожидал, ближе к темной громаде заросшего лесом и кустарником кладбища.