Волчье сердце
Шрифт:
Наряду с этими чувствами он увидел образ своей мамы, навеянный не воспоминаниями, а скорее воображением, так как Андуин помнил ее только по картинам. В его видении она была великолепной и спокойной…
— Ты ведь любил ее очень сильно, свою маму — пробормотал Велен. Он не объяснял, как узнал о том, о чем думал Андуин. В конце-то концов, он же был Пророком.
— Она умерла, когда я был ребенком, но по рассказам моего отца и остальных придворных я чувствую, что знаю ее… и люблю.
Дреней кивнул:
— И ты также сильно любишь своего
Андуин нервно сглотнул, вспоминая боль и свое постоянное разочарование королем… но Вариан пытался сделать все возможное для него:
— Конечно. Несмотря на наше несогласие друг с другом…
Велен опустил свою ладонь. Свет исчез. Эмоции также поутихли, хотя полностью они никогда не исчезнут.
— И поэтому Свет выбрал именно тебя. — Еле заметно усмехнулся Пророк. — Хорошо, Андуин. Мы уедем на рассвете.
Малфурион бежал к храму. Он был сильно расстроен из-за поведения Вариана, но расстраивался еще больше от осознания того, что Часовая, которая говорила с Тирандой на собрании и которая впоследствии увела ее оттуда, вне всякого сомнения, сообщила ей об еще одном несчастье. Он подозревал, что дело могло касаться Высокорожденных, но готовил себя к любому исходу. Он сильно удивился, когда его встретила не жрица, а друид. Как только Малфурион подошел, встревоженный друид низко поклонился.
— Парсис! — Несмотря на молодой, по меркам друидов, возраст, это был очень способный малый, который мог спокойно превращаться в буревестника, и через несколько лет он вполне мог сменить Верховного друида на его посту. Впрочем, Малфурион старался не торопить события. — Ты же должен быть в Ясеневом лесу! Почему ты здесь?
— Не мне отвечать на этот вопрос, шан’до! — почтительно ответил Парсис, он был явно сильно уставшим. — Но здесь находится тот, кто более чем заслужил на это право.
Малфурион больше не стал задавать вопросов. Парсис повел его к тому месту, где еще недавно лежало тело Шаласир, после того как Джерод принес его в Дарнас. Он услышал голоса — это молились жрицы Элуны. Верховный друид взглянул на Парсиса и увидел, что молодой ночной эльф был чем-то очень обеспокоен. С тех пор как он отсюда ушел, здесь случилось что-то ужасное.
Как только они подошли поближе, одна из четырех жриц обернулась — это была Тиранда. Свет Элуны окутывал не только ее и остальных жриц, но и лежащее подле них тело. Это была Часовая. Малфурион не узнал ее. Бледно фиолетовый оттенок ее кожи красноречиво говорил, что дело плохо.
Стараясь не шуметь, он опустился рядом с супругой. Тиранда наклонилась к нему и шепнула:
— Ее зовут Арадриа Парящее Облако. Она — гонец из Ясеневого леса.
— Раненый гонец? — Малфурион
Верховная жрица собиралась еще что-то сказать, как вдруг Часовая застонала. Она с трудом открыла глаза и уставилась на склонившуюся над ней пару, задержав свой взгляд на Малфурионе.
— Верховный… Верховный друид… вы знаете, что…
Когда она поворачивалась для того, чтобы лучше его видеть, Малфурион увидел жуткую рану, которая проходила через всю ее верхнюю часть туловища. Удивительно, что она все еще была жива. На ее теле были и другие, более маленькие ранки, но было понятно, что самой опасной для ее жизни была только одна глубокая рана.
— А ирония в том, что эту смертельную рану она получила своей же собственной глефой, — шепнул ему на ухо Парсис. — Она упала на нее во время битвы с несколькими орками. До того как это произошло, она убить минимум двух орков.
— А что она делала на территории орков? И зачем ее привели сюда?
— Она была не на территории орков. Она направлялась сюда со срочным посланием от командира Халдриссы.
Верховный друид посмотрел на Тиранду, дабы она подтвердила эти ужасные новости. Она грустно кивнула.
— Они… они нарушили установленные границы… — прохрипела Арадриа. Несмотря на свое состояние, она хорошо их слышала.
— Тебе нужно отдохнуть, — посоветовала ей Верховная жрица. — Восстановить силы тебе поможет не только твое желание жить, но и благословение Матери Луны.
Арадриа сильно закашляла. Кровь забрызгала платье Тиранды, но она даже не пыталась отойти или очистить его. Ее беспокоила только гонец.
— Я м-молилась ей… когда лежала там и умирала, — сказала Часовая. — Я просила о т-том, что если она поможет мне прожить достаточно долго для выполнения моего з-задания, тогда я… я с у-удовольствием отдам свою жизнь ей. Она выполнила мою п-просьбу.
— Я нашел ее во время своего общения с лесом на западе недалеко от нашей заставы, — объяснил Парсис. — Деревья сообщили мне о каком-то происшествии неподалеку. Я начал осматриваться… и наткнулся на нее.
Друид быстро описал найденные тела. Парсис обнаружил четырех мертвых орков, двое из которых были убиты гиппогрифом, судя по их ранам.
— Б-бедный Буреветер, — пробормотала Арадриа. — Он был верным другом.
Она снова закашляла. Тиранда взяла платок и вытерла им рот Часовой.
— Я сделал все, что мог для нее, но она потеряла слишком много крови. — Друиду было очень стыдно за то, что он ничем не может ей помочь.
Тиранда покачала головой:
— Парсис, никто бы не смог сделать больше, даже Сестринство.
— Сюда… сюда принес меня он… — сказала Часовая.
— Я полечил ее, а затем превратился в буревестника, — объяснил Парсис. — Это был очень тяжелый полет, но я знал, что останавливаться нельзя.
— Они з-забрали сообщение, — продолжила Арадриа, задыхаясь при разговоре. — Но я знаю… знаю, что командир хотела сообщить…