Волчьи тропы
Шрифт:
Не щадя друг друга, смертельные враги тратили на борьбу свои последние силы. Альвы, умирая от собственных чар, изнутри изгрызающих их ослабленные битвой мозги, посылали на северян последние волны заклинаний. Кровавые руны на руках и лицах викингов шипели, вспыхивали искрами, светились и истекали красными слезами. От изрубленных великаньих тел шел тонкий ядовитый дым.
Но вот Сурт замер, опуская меч, ухмылка медленно сползла с его звериного лица, а верхняя губы приподнялась в оскале. Перед великаном, стряхивая с левой руки остатки щита, стоял конунг раумов, забрызганный кровью йотунов от ног до головы. Прорвавшись через битву, он все же прошел свой путь, предначертанный руной.
— Пока в Мидгарде живут люди, хотя бы наполовину похожие на раумсдальцев, ни тебе, женоподобный ублюдок, не знающий собственного отца, ни подобным тебе не видать дневного света! О, великий Один, — конунг выпрямился, поднимая вверх меч и нож, — я обещал тебе жертву, так прими же ее! — И человек, доходящий великану лишь до пояса, сам бросился в атаку, ныряя под широкий клинок меча Сурта.
Любой, хотя бы раз держащий в руках меч, знает, что у противника с коротким оружием есть очень, ну крайне мало шансов уцелеть против вооруженного двуручным мечом воина, если тот умеет им владеть. Но конунг и нежелал оставаться цел. Он хотел одного — убить, прежде чем сам будет убит.
Потом скажут, что со стороны было похоже, словно огромный красный змей сцепился с белым волком. Две тени сплелись в одну, теряя привычные человеческие очертания, а сражающиеся воины невольно замирали, оглядываясь на поединок вождей. Звериные силуэты сшибались, яростно кусая друг друга железными клыками, во все стороны разбрасывая красный кровавый бисер. Рычание и тонкое шипение наполняли воздух, с треском лопалась разодранная плоть.
А потом они откатились друг от друга, оба рычащие, страшные, полуживые. Изорванный когтями и клинком Торбранд, отлетевший на несколько метров, глаза которого сверкали теперь лишь еще ярче, и йотун, в ужасе хватающийся за пробитую грудь и крепко засевший в ней обломок широкого скандинавского меча.
— Ко мне… — прохрипел великан, отшатываясь к круглой двери и сползая по ней, оставляя кровавые разводы. Костяной нарост вокруг его шеи со скрежетом оставлял на железе неровные царапины. — Ко мне, мои дети… Убивайте! — Его медвежья морда окончательно потеряла очертания змеиной, а из горла с бульканьем пошла кровь. — Не дайте уйти никому… Вперед…
И йотун рухнул на пол, роняя из левой лапы меч. Темная волна, исходящая от умирающего великана, двинулась через зал, заставляя каждого оставшегося в живых мутанта содрогнуться в агонии. А Торбранд вдруг нашел в себе силы, отбросил крестовину рукояти и вскочил, в мгновение ока оказываясь рядом с Суртом. В его звериных зрачках двумя горнами полыхало беспощадное пламя мести, абсолютной жестокости и боевой злобы. Обеими руками подхватывая с пола огромный меч великана, он наступил на широкую грудь врага, едва бессильно не завалившись вперед. Удержался, глядя в закрывающиеся глаза повелителя зверей.
— Отправляйся в Хель, порождение мрака, — вместе с кровью выплюнул он в лицо йотуну, — тебе не место в мире людей…
И, размахнувшись из-за спины, Торбранд вогнал полосу отточенного титана прямо в пасть чудовища. Тот заревел, ударом руки вновь отбрасывая человека прочь, изогнулся в дугу, пытаясь встать, ухватился за клинок и рухнул обратно, так и не сомкнув остекленевших глаз.
Немногочисленные йотуны, еще недобитые северянами, отшатнулись, но на этот раз викинги не дали им уйти. Настигая бросающих оружие турсов, они рубили ноги, а после вскрывали глотки. Кошек, шипящих и отбивающихся из последних сил, загнали
17
Они победили и были побеждены одновременно. Изуродованные, обескровленные, израненные пулями, клыками, когтями и стрелами, они сейчас отступили бы и перед куда более слабым врагом. Верить, что последний призыв умирающего Сурта все же достиг своей цели, сейчас стягивая к пещерам «Гранита» новые отряды йотунов, не хотел никто.
Раумсдальцы собрали брошенное врагом огнестрельное оружие и сгрудились на возвышении у дверей генератора, бережно перенеся раненого конунга к трупу сраженного им великана. Торбранд, сплошь покрытый коркой запекшегося «Фенрира», был в сознании, чистым взглядом осматривая своих людей.
— Мы победили?
— Да, конунг, — Рёрик заботливо укрыл его своим медвежьим плащом, шерсть которого была заляпана кровью самого северянина и убитых им врагов, — молчи, не разговаривай. Ты, конечно, поправишься, но дай вакцине спокойно делать ее дело, хорошо?
— Заряды, Эйвинд…
— Да, да, — Рёрик нахмурился, — молчи, Торбранд, не обижай своих героев, делая из них идиотов. Мы и сами разберемся, что к чему…
— Да… Вы герои, — ломая пересохшие губы, прошептал Торбранд, — таких как вы давно не носила земля Мидгарда… Одноглазый улыбается, поднимая за нас всех "полную чашу… — И вожак замолчал, наконец-то провалившись в спасительное небытие.
— Хорошо, — вздохнул Рёрик, вставая на ноги, — Атли, обеспечь охрану периметра! Хельги, займись уцелевшими машинами, собери все возможные трофеи, найди пояс с инструментами, что оставил нам Оттар, и возьми несколько проб тканей. Например, с Сурта… Ивальд поможет тебе. Орм, подлатай наших и осмотри пленников, может, кто-то из них еще немного похож на человека… Эйвинд! Ирландец! Не спать! Давай сюда, нужно быстро установить заряды…
Раумы засуетились в завоеванном зале, с трудом передвигая каменеющие ноги. Собирались винтовки из арсенала базы, патроны, съемные диски с компьютеров, пробы крови и тканей. Орм, пользуясь навыками сапожника, нехитрыми стежками затягивал свежие шрамы раненных в битве раумов. Эйвинд и Рёрик, снуя между остатками ракет и станками, крепили детонаторы и заряды. Тишина, главный житель подземелья, законно наполнила «Исток».
И вдруг вновь ударил гонг. Точнее, даже не гонг, а нечто на него очень похожее, беззвучно сотрясая стены и потолок зала, а из проходов, где на страже стояли Атли, Хлёдвиг и Арнольв, неожиданно ударило едким запахом серы. Заключенные, среди которых Орм так и не нашел даже проблеска человеческого сознания, беспокойно зашевелились в своем углу, бросаясь на прутья клеток.
Ивальд, учуявший поток подземного ветра даже через добрую половину зала, неожиданно вскочил на ноги, роняя наполненную великанской кровью пробирку. Не успела, осесть в пыль тишины докатившаяся до людей вибрация, как дверг уже был возле Рёрика, от волнения ломая в пальцах тяжелую пряжку ремня.
— Нужно уходить, и как можно скорее, ярл!
— Спокойно, — Рёрик обернулся, передавая ирландцу заряд, — что случилось?
— Этот запах, этот звук. — Кузнец повертел головой, осматривая выходящие в зал коридоры.
— Что-то серьезное? — Рёрик уже поднимался из-за мертвого разборочного станка, перешагивая через убитого оператора, вживленного прямо в механизм.
Ивальд уверенно затряс головой.
— Это Червь… Огненный Червь… и он движется…
— Сюда? — Рёрик встревожено обернулся.