Волчица
Шрифт:
– Но ведь нужно же уметь договариваться.
– Она меня гоняет словно маленького мальчика, а если не торопишься выполнить ее приказания, так бранится пуще прежнего. Договариваться?! Она не слышит никого кроме себя, чужого мнения для нее существует. Малейший пустяк приводит ее в бешенство. Не по ее сделано – скандал, чуть ей возразил – скандал, сделал что-то без ее ведома – скандал. Как
Аргументы Ильи о моральном подавлении и невозможности хоть что-то доказать жене из-за ее патологического упрямства и отрицания никто слушать не хотел, потому как простые люди, не бывавшие в аналогичных условиях непрерывного психологического давления, просто не способны этого понять, так же как зрячий человек не способен понять слепого. Усугубляло ситуацию то, что почти все родственники, включая детей, были для него не родными по крови, поэтому априори занимали позицию Нонны.
Илья мог бы проводить свободное время дома или в летней кухне, но выбор в пользу гаража как места проведения досуга отнюдь не случаен. Гараж был для него отдушиной. Дело даже не в том, чтобы постоянно заниматься любимым делом, ремонтируя автомобиль, а в том, чтобы спрятаться от непрерывного доминирования нарцисса. Еще более интересен вопрос о том, почему только гараж мог гарантировать относительную безопасность от психологического насилия.
Если представить, что Нонна имела бы водительское удостоверение и разбиралась в устройстве автомобиля, то в таком случае гараж не смог бы его защитить от бесчисленных нападок жены, и прятаться в нем уже бы не было никакого смысла, поскольку список претензий к нему сразу бы возрос: «это колесо не докачал, а это перекачал, зеркала заднего вида неправильно настроены, водительское сиденье слишком жесткое, капот трудно открывается, эту полку лучше освободить и поставить на нее ящик с инструментами, запаску отсюда немедленно убери и положи вон туда» и так далее.
Поскольку Нонна ничего не понимала в автомобилях, то заходя в гараж каждый раз, просто не знала, к чему можно придраться. Здесь она была бессильна. Нарцисс как всегда требовал доминирования, но перфекционист не давал команды «фас», поскольку не знал, за что можно «зацепиться». Так, Нонна и выходила восвояси
А за пределами гаража он был уязвим. Разумеется, что в их доме на протяжении многих лет каждая пылинка и соринка лежала только на том месте, которое ей определяла Нонна. Илья, когда нарушал ее вымышленную идиллию, тут же расплачивался психологической атакой. Если он делал что-либо в доме в соответствии со своими интересами, грандиозный скандал был неминуем. Так проявляется токсичный перфекционизм, когда желание совершенства идет рука об руку не только с нарушением психики, но и служит прежде всего интересам самого перфекциониста.
Одному из родственников Ильи часто вспоминались его слова: «Мне уже 70 лет, а она меня продолжает гонять». При этом во время описываемого разговора его лицо, обычно доброе в прежние времена, теперь было перекошено от боли и отсутствия надежды на позитивные изменения. Это было даже не признание, а вопль отчаяния человека, понимавшего безысходность своего положения. Однако родственники, включая повзрослевших дочерей и внуков, никакой проблемы здесь не видели, что, однако, не удивительно.
Равнодушие к его горю со стороны родных обусловлено тремя причинами. Во-первых, чудовищность нарциссического подавления скрыта от посторонних глаз, а в присутствии гостей интенсивность нападок обычно снижается. Во-вторых, многие родственники со стороны Нонны также были нарциссами. В-третьих, все трое детей Нонны являлись женщинами, и в век феминизма подавление мужчины женщиной в глазах последней является чуть ли не первостепенной задачей, чем и занимались все три дочери по примеру матери по отношению к своим мужьям. Если коротко описать отношение Нонны и ее дочек к своим мужчинам, то красноречивее всего это сделает гениальная сказка «О рыбаке и рыбке» гениального Александра Пушкина, в которой с ума сходит баба, а дурачина и простофиля при этом всегда мужик.
Конец ознакомительного фрагмента.