Волчонок
Шрифт:
— Или получим нечто очень ценное.
— Тебе все еще мало? Это после того, как ты потребовал с ящеров не просто царскую, а немыслимую плату?
— Которую они, не моргнув глазом, пообещали. Ни на мгновение не встревожившись. Конечно, положение у них просто катастрофическое, но ведь они даже не попытались торговаться.
— Сам сказал, положение у них ужасное.
— А может, они просто хорошо знают, что чего стоит?
— В каком смысле?
— Вещи всего лишь вещи. Два десятка
— А могут и нет?
— Их могут у нас, например, отнять.
— Мы будем их защищать, причем яростно.
— Могут, могут. В общем, случается и не такое. Я говорю о предметах, которые мы должны получить от ящеров, если сумеем спасти их корабль.
— А есть и другие?
— Есть, — подтвердил Дядюшка-волк. — Знания. Их у нас отнять не сможет никто.
— Так кто тебе запрещал просить у них знания? Так ли это трудно?
— Просить в качестве платы нужно то, что тебе могут дать. Понимаешь, о чем я?
Вот так, тихо разговаривая, чтобы их не могли услышать то и дело попадавшиеся преследователи, неторопливо, но одновременно и не праздно, они приближались к капсуле.
Антон шагал рядом с Дядюшкой-волком, отвечая на его вопросы, время от времени останавливаясь, якобы для того, чтобы оглядеться, а на самом деле, чтобы не встретиться с врагами вплотную, в тех случаях, когда это им угрожало. Попутно он думал о том, что его это их новое задание почему-то совсем не пугает. Откуда-то у него была совершенно непоколебимая уверенность в благополучном исходе дела.
Он просто знал и все. И никогда раньше у него в таких же опасных ситуациях не возникало подобного чувства. А еще он испытывал весьма странное ощущение, что «летающее дерево», которое небожители называли спасательной капсулой, ему теперь почему-то стало почти родным, каким-то очень простым и знакомым.
Откуда такие чувства? Вот забавно. Или это все-таки от страха? И он, не позволяя себе в этом признаться, таким образом этот страх прячет, превращая во что-то другое?
— Внимательнее, — прошептал Дядюшка-волк. — Кажется, ты слегка отвлекся? Не стоит сейчас совершать глупые поступки, право слово, не стоит.
И он был прав. Не стоило.
Они миновали группу преследователей, которые, как им показалось, поспешно перезаряжали ручное оружие, чистили стволы, набивали магазины патронами. Причем действовали они не только быстро, но слаженно, четко, словно принадлежали к регулярной армии одного из больших островов. У них даже одежда была одного образца.
— Судя по форме — «румыны», — объяснил Дядюшка-волк.
— А ты откуда знаешь? — спросил Антон.
— По одежде, по выучке. Точно, это «румыны».
Нет, этот
— Откуда тебе известна их форма и выучка?
— Ну-у-у… — Дядюшка хитро глянул на Антона и тут же отвел глаза в сторону. — Было дело… так что знаю.
— Тебе, еще до того, как ты взял меня на воспитание, случалось ходить в походы с преследователями?
Интонация была вопросительная, но, по сути дела, Антон не спрашивал. Сам вопрос был из серии тех, ответы на которые уже известны.
— Прижмет, нечего будет есть, — ворчливо сказал Дядюшка. — Пойдешь в поход с кем угодно. Голодное брюхо от всех этих моральных норм быстро лечит.
— Да я не осуждаю.
— Еще бы ты меня осуждал, — буркнул Дядюшка. — Нос у тебя до этого пока не дорос.
— Ах, не дорос?
— Будем выяснять отношения? Прямо здесь и прямо сейчас?
И снова он был прав. Не дело сейчас ссориться. Хотя бы потому, что ссорящиеся привлекают к себе внимание. А вот этого им совсем не хотелось. Когда они пошли на эту авантюру, они сделали ставку на то, что им удастся смешаться с преследователями, в идеале, пройти к капсуле, не обращая на себя внимания, незаметно. Дальше…
Стоп, вот до этого «дальше» еще дожить предварительно надо.
Антон остановился возле очередного тела ящера, слегка наклонился над ним, делая вид, будто его осматривает.
Вот это существо совсем недавно было живо и даже не думало о смерти. Оно жило где-то там, наверху, в прекрасном и гораздо более благоустроенном мире, чем этот. Оно даже думать не могло, что умрет именно так, на захудалой, превращенной ее обитателями в свалку планете, от допотопного оружия одного из выродившихся потомков этих разрушителей.
Или думало?
Вот тут-то на него страх и накатил. Типичный такой страх, со всей, положенной ему по статусу свитой, вроде дрожи в ногах, холодного пота на спине и сухости во рту. Можно сказать — классический.
— Не раскисай, — сказал ему Дядюшка-волк, мгновенно почувствовавший все, что с ним происходит, и тут же на это отреагировавший. — Приди в себя. Сейчас не время.
Слова его подействовали.
Чувствуя, как страх отступает, снижается до вполне приемлемого уровня, Антон ответил:
— Все в норме.
— Теперь — да. Вижу. Что это с тобой было?
— Да откуда я знаю. Пошли дальше. Нам надо поторопиться.
Теперь Антону было еще и стыдно. Особенно от сознания, что он, будучи до этого во многих и многих переделках, никогда такой слабости не выказывал. Не к лицу это воспитаннику волков-йеху. Ну, может, поначалу. Но сейчас…
Стыдно и неприятно.
— Не зацикливайся на этом, — посоветовал Дядюшка. — Забудь. Думай о деле.